Король сыщиков
Шрифт:
Сердечный привет моей возлюбленной мисс Кроудер, а Вам — прости навеки!
Ваш Джерард Спенсер».
Прочтя письмо, Нат Пинкертон улыбнулся.
— Все то же плоское остроумие, — сказал он. — Я так и думал, что получу нечто в этом роде. Судя по письму, — и я готов биться об заклад, — их здесь теперь уже не найдешь… Но теперь прежде всего надо посмотреть, не узнаю ли я чего-нибудь нового в Филадельфии!
В тот же вечер Пинкертон прибыл в Филадельфию и сейчас же отправился в гостиницу «Россия». Он занял место за столиком в обеденном зале и попросил позвать хозяина.
Он
Пинкертон посмотрел ему прямо в глаза и медленно, выделяя каждое слово, произнес:
— Знаете ли вы, кого вы здесь укрывали? Знаете ли вы, кто тот господин, который проживал у вас здесь с лакеем под именем Джон Холмерс?
— Ради Бога, вы меня пугаете!
— Этот Холмерс — не кто иной, как известный брачный авантюрист и мошенник Джерард Спенсер!
— Не может быть! — воскликнул хозяин. — Невозможно! Я бы никогда не поверил! Может быть, вы ошибаетесь?
— Я — Пинкертон, — ответил сыщик просто.
Хозяин испуганно посмотрел на него и сказал:
— В таком случае, простите. Я более не сомневаюсь в правильности ваших слов.
— Ответьте мне: не заметили ли вы чего-либо подозрительного в этих господах?
Хозяин задумался, потом покачал головой:
— Я лично ничего такого не знаю… Но быть может, мой старший официант Бернхард Морбург даст вам какие-нибудь показания. Он прислуживал им и, насколько я помню, неоднократно вел с ними продолжительные беседы.
Старший официант, который все это время прислушивался к разговору, при этих словах подошел к ним. Это был красивый статный мужчина лет сорока, с открытым честным лицом и большими черными усами. Он был поражен услышанным и сказал, поклонившись сыщику:
— Просто невероятно, чтобы тот Холмерс, которого я считал джентльменом, был всего лишь мошенником! Мне он сказал, что он — английский лорд и разъезжает инкогнито!
Пикертон попросил официанта сесть.
— При каких обстоятельствах он вам это говорил?
— Я думаю, он сделал это потому, что и я, со своей стороны, открылся перед ним…
— Как?
— Я рассказал ему о своем прошлом.
Вдруг какая-то мысль осенила Морбурга, и он сказал, повернувшись к хозяину:
— Мистер, мне пришло в голову, что этот авантюрист со своим лакеем могли быть именно теми неизвестными ворами, которые украли у меня из сундука все мои сбережения!
— Весьма возможно! — воскликнул хозяин. — Такие люди на все способны. Вот вам и разгадка.
Сыщик попросил их успокоиться и обратился к официанту:
— Вы, судя по фамилии, — немец?
— Да.
— Когда вы обнаружили пропажу денег?
— Дней пять тому назад… Два дня спустя после отъезда мошенников!
— Говорили ли вы им о том, что у вас в сундуке хранятся деньги?
— Нет, не говорил. Да я и вообще никому об этом не рассказывал. Непонятно, откуда можно было узнать, что именно там я храню деньги?
— Очевидно, вор искал что-то другое, при этом нашел ваши деньги и захватил с собой, — спокойно сказал Пинкертон.
— Это невозможно, — возразил официант. — За исключением денег все остальное уцелело.
— И все ваши вещи в целости?
— Да, все.
— Я
— Мистер Морбург, вы говорили, что откровенно рассказывали этому Холмерсу о своем прошлом. В интересах дела прошу вас повторить ваш рассказ, не упуская ничего из того, что вы рассказали им. Думаю, что здесь находится ключ к загадке…
Хозяина в это время отозвали, и официант придвинулся ближе к сыщику.
— Хорошо, мистер Пинкертон, — сказал он тихо. — Я не буду от вас ничего скрывать, хотя не думаю, что мой рассказ может повлиять на исход этого дела… Моя настоящая фамилия не просто Морбург, а граф Гайно фон Морбург. Отец мой, старый граф Бодо фон Морбург, — богатый вдовец, живет в Берлине. Моя мать умерла, когда мне было десять лет. Так как отец мой относился ко мне очень строго и даже сурово, то после смерти матери отроческие и юношеские годы мои протекали далеко не весело. Когда мне минуло двадцать лет, я стал выражать недовольство по поводу чрезмерных строгостей и принуждений со стороны отца. Я начал кутить по ночам, и когда отец узнал об этом, он проклял меня и выгнал из дома с ничтожной суммой денег, которой едва хватило на проезд сюда, в Америку. Уже двадцать два года я живу безвыездно в Соединенных Штатах и за это время добывал средства к жизни самыми разнообразными способами, начиная от чистильщика сапог, дворника, полотера и тому подобное. При этом я все время откладывал немного денег на черный день. Как вы знаете, я успел скопить приличную сумму, и теперь — все пропало!
— И за все это время вы ни разу не обращались к своему отцу?
На лице Морбурга появилась гордая улыбка.
— Нет, я никогда к нему не обращался и обращаться не намерен! Он выгнал меня из дому без всяких средств, на произвол судьбы, а я ведь перед ним ни в чем не провинился. Я этого не могу забыть и никогда ему не прощу. Я скорее готов умереть, чем вернуться к нему или обратиться с какой-нибудь просьбой!
— И все это вы рассказали Спенсеру?
Официант кивнул головой.
— Хорошо, — сказал Пинкертон. — Позвольте мне задать вам еще один вопрос: храните ли вы документы, доказывающие ваше происхождение?
— Конечно!
— Где?
— В моем сундуке.
— Думаю, что этих бумаг у вас больше нет…
Морбург вскочил и уставился на сыщика. Потом он понял, о чем идет речь.
— Не может быть! — воскликнул он. — Я сейчас взгляну!
Он выбежал из ресторана, а Пинкертон пошел за ним. Официант вбежал в свою комнату, открыл сундук и, после недолгих поисков, достал черную сумку, в которой хранил свои бумаги. Он открыл ее и вскрикнул: сумка была пуста.
Мертвенно бледный, стоял он, глядя в пустую сумку, и тяжело вздыхал.
Пинкертон положил ему руку на плечо и сказал:
— Ничего не поделаешь, мистер Морбург, вы должны отправиться со мной в Германию — к вашему отцу.
— К моему отцу? Никогда… — пробормотал граф.
— Вы хотите, чтобы этот обманщик с вашими документами в руках явился к вашему отцу как блудный сын и получил бы все то, что по праву принадлежит вам? Наконец, разве вы допустите, чтобы вашему отцу угрожала опасность? А со стороны этих мошенников, уверяю вас, она неминуема!
Морбург все еще медлил.