Король Муравьев

Верховецкий Макс

Мое руке повезло справиться с задачей раньше всех. Найти его удалось в грузовом отсеке — он спрятался между двумя стенками из биомассы, свернувшись в клубок, словно потерянный и всеми брошенный. Я быстро подбежал к нему и заметил странную вещь: почему-то теперь воспринимал его как чужого человека. Когда наша связь пропала, я перестал ощущать родство с ним. Это было странно — разумом я понимал, кто передо мной, но в сердце не было привычного тепла.

— Адам, что с тобой? — спросил я, кладя руку ему на

плечо.

— Я... Я больше так не могу! Ты не видишь всего этого?! Ты не понимаешь тот кошмар, к которому мы причастны?! Мы монстры, ужасные, страшные монстры! — он явно обезумел от происходящего.

— Успокойся, попытайся объяснить нормально...

— Сам успокойся! — крикнул он в ответ. — Мне это осточертело! Я устал от всего, устал видеть эти бесчисленные образы в голове миллионов существ, устал от вечного страха, который приходится прятать, устал от её голоса... Да, от голоса Фаэлиры! От него никуда не деться, никуда не скрыться! Думал, можно улететь на край света, но оказывается — нет!

— Я тебя не понимаю... Мы все с этим сталкиваемся, почему это стало беспокоить именно тебя? Почему сейчас? Хотя постой, я понял помечу...

— Арвум, у меня в голове наконец-то тишина! Я не вижу чужих образов, не слышу посторонних мыслей. Это прекрасно...

В тот момент я все понял. Я точно знал, что он окончательно сошел с ума, и представлял, что будет дальше. Мне оставалось только успеть воспользоваться моментом.

— Адам, у нас мало времени. Скажи мне, как ты смог скрыть свои мысли?..

Глава 30: Разочарование.

Я наблюдал, как королева вскрывала мёртвое тело Адама, что-то ища в нём. Его прекрасное мёртвое лицо выражало спокойствие, взгляд застыл. Я не мог понять, что чувствую, хотя знал, что именно так и произойдёт.

— Необязательно было его убивать…

— Ты не прав. Он представлял опасность для всего роя. Такое недопустимо. Я понятия не имею, на что он был способен, а сейчас это и узнаю. — Королева отвечала через мысленную сеть, не отрываясь от своего занятия.

— Ты напоминаешь мне тех диктаторов, с которыми мы вечно ведём переговоры. Они тоже казнят за любое инакомыслие, боясь потерять хоть крупицу власти.

— Это неправда. Хватит драматизировать. Тебе-то уж точно не стоит об этом говорить. Разве не ты больше всех споришь со мной и ставишь под сомнение мои решения? Разве у вас с Лилит мало свободы?

— А если бы я отлучился от сети? Если бы со мной случилось то же, что с Адамом, ты поступила бы так же?

Последний вопрос остался без ответа — даже в её сознании. Она не смогла прийти к однозначному решению, обдумывая такой вариант. Я видел это. Чувствовал её сомнения.

Головой я понимал, что мне жаль Адама. Мы не были близки, не могу сказать, что много общались или

как-то особенно привязались друг к другу. Но я думал, что у нас будет больше времени. Наверное, это и расстраивало меня больше всего — я потерял одного из немногих, кто был мне близок по духу в рое. Я знал все его мысли и чувства через сеть, проходил через то же самое. Мог ли я что-то сделать для него? Хоть что-то, чтобы не доводить до такого?.. А стоило ли? Может, смерть Адама — это благо, дар, избавивший его от проклятия вечной жизни.

Я не мог ответить на эти вопросы. Где-то внутри я даже завидовал ему. Хотел оказаться на его месте.

Королева, впрочем, недолго горевала. Она быстро вырастила новую копию Адама — почти с полной памятью, но это была лишь бледная тень прежнего. Новый Адам оказался почти безэмоционален, сильно зависел от решений королевы и едва ли мог мыслить самостоятельно. Она специально сделала его меньше человеком и больше жуком. Снаружи он выглядел так же, но внутри всё было иначе — вплоть до органов пищеварения и дыхания.

Я был не единственным, кого сломило произошедшее. Лилит тоже тяжело переживала гибель брата. Я понимал это и решил поговорить с ней.

— Я не знаю, как к этому относиться, — сказала она то ли с грустью, то ли с сожалением. — Я понимаю, что Фаэлира права. Не мне оспаривать её решения. Даже той малой доли знаний, что я получила и использую в генетических экспериментах, достаточно, чтобы осознать её правоту…

— Но ты всё равно чувствуешь, что здесь что-то не так, — закончил я за неё. — Я знаю. Это у тебя от меня.

Оставшись одной из двух близнецов, она испытывала сомнения. Боль терзала её — ведь она провела с братом больше времени, чем кто-либо. Они часто общались, спорили, иногда даже ссорились. Всё это казалось чем-то, как говорит королева, «несущественным», но настоящим.

— Я не вижу в новом Адаме ничего, — прошептала она. — Полная пустота. Хоть внешне он тот же. Я не понимаю, в чём дело. В нём будто не хватает чего-то важного… того, что позволяло ему думать, рассуждать как раньше.

— Люди называют это «душой», — подсказал я.

— Я не верю в "душу". Особенно у таких, как мы.

— Не могу ни доказать, ни опровергнуть твои слова. Мы с Фаэлирой уже обсуждали это, но я так и не смог донести свою мысль. Но ты чувствуешь это — как и я. Думаю, королева тоже. По-своему. Может, не так, как мы, но чувствует.

— Теперь я понимаю, почему королева считает многие эмоции лишними. Они приносят боль.

— Они не лишние. Именно благодаря им Адам так много сделал. Он действительно хорошо справлялся со своими задачами — не в последнюю очередь потому, что ему это на самом деле нравилось. Как тебе нравится генетика и быстрорастущие клетки.