Король медвежатников

Сухов Евгений Евгеньевич

Савелий задумался:

— Что-то не припоминаю.

Генерал Аристов слегка приостановился, с интересом посмотрел на Савелия. Сейчас он напоминал профессора, с некоторым укором взирающего на студента, не сумевшего ответить на простой вопрос.

— Вот как? Напрасно! Вы, конечно, не можете знать всех преступников, но этот из весьма примечательной семейки. Дело в том, что на протяжении восьми поколений все мужчины в их роду были профессиональными убийцами. Причем их совершенно не смущало, кто перед ними: мужчина или женщина,

взрослый человек или ребенок. Более того, они чрезвычайно гордились своей профессией и навыки передавали из поколения в поколение. Так сказать, приумножая и шлифуя мастерство… Так вот, этот человек был наиболее талантливым в этой семейке. Можно только догадываться, какое количество душ на его совести. Хочу сказать, вам очень крупно повезло, что я оказался рядом.

По обе стороны улицы росли платаны. Аккуратненько, через равные промежутки. Днем — весьма приятное зрелище. Но вот ночью они выглядели пугающе и таили какую-то неясную угрозу.

— Значит, это вас я видел у дома?

Аристов повернулся и недоуменно произнес:

— Позвольте, о чем вы говорите? Это был кто-то другой. Я здесь нахожусь совершенно по другому поводу. Что-то мне все это не нравится!

Они подошли к пролетке. Кучер, склонив голову на грудь, спал на сиденье для пассажиров. Так-то поудобнее будет, чем на козлах.

— Митяй! Я же сказал тебе, смотреть в оба! Вот отправлю тебя в деревню навоз нюхать, будешь тогда знать!

После подобного заявления Митяй должен был стряхнуть глубокий сон, громко повиниться во всех смертных грехах и броситься в ноги к строгому барину со слезным покаянием. Но Митяй, уткнувшись в колени, продолжал дрыхнуть.

Аристов осторожно тронул его за плечо, пытаясь добудиться. И Митяй, вняв его прикосновению, будто бы нехотя, принялся тяжело заваливаться на бок. Шапка с его головы слетела прямо под ноги встревоженному коню, и Савелий увидел рукоять клинка, торчавшую из горла возницы.

— Господи! — отшатнулся генерал.

— Кто же это его?

— Я тоже хотел бы это знать, — глухим голосом отозвался генерал. — Ладно, но делать нам здесь больше нечего! Посмотрите, они даже срезали ремни, чтобы мы не сумели уехать отсюда, — показал он на упряжку.

— Вы так его здесь и оставите? — спросил Савелий.

— А что вы от меня хотите? — неожиданно повысил голос Аристов, — чтобы я тащил покойника до полицейского участка на собственном хребте? Нет уж, батенька, увольте, я на такие подвиги не способен. А потом, в полиции на меня давно точат зубы.

— Что же с ним теперь будет?

— Не принимайте меня за циника, но пускай пока полежит в морге неопознанным. А через пару дней я обращусь в полицию по поводу того, что пропал мой слуга. Надеюсь, что к этому времени его не изрежут медики-студенты. Им бы ведь только покромсать! А там я что-нибудь придумаю.

Свет от фонаря падал на фигуру Митяя. Даже сейчас он не выглядел мертвым. Такое впечатление,

что просто присел отдохнуть. Вот сейчас сбросит с себя дрему и потревожит застоявшуюся тишь залихватским окриком.

Аристов осмотрел карманы убитого, вытащил ключи.

— Теперь они ему не нужны. А полиции ни к чему лишние улики. — Нагнувшись, глянул под сиденье, пошарил под ним руками. И, видно, не отыскав того, что искал, зло выругался: — Черт возьми!

— Что-нибудь не так?

— Здесь я оставил небольшой сундучок… В нем были кое-какие серьезные документы, — генерал был явно встревожен и расстроен. — Некоторые мои наблюдения о деятельности масонов во Франции. Я хотел переправить их в Россию.

Порыв ветра колыхнул фонарь. Свет упал на застывшее лицо Митяя. На слугу он не походил. Да и пролетка у него была не из тех, на которых возят пассажиров, а нарядная, в которой не стыдно проехаться даже щеголю с понравившейся красоткой.

Если так у Григория Васильевича одеваются и выглядят кучеры, то что тогда следует сказать о его достатке. Будто бы угадав мысли Родионова, Аристов кашлянул в кулак:

— Пойдемте отсюда, мне вам нужно многое рассказать. Слава богу, отсюда недалеко до моих апартаментов.

Григорий Васильевич не слукавил, до его квартиры идти было не более получаса. У подъезда их встретила суровая консьержка, но, разглядев в полутьме статную фигуру генерала, доброжелательно улыбнулась. Савелий подумал, сколько же нужно было скормить франков ей на чай, чтобы добиться от женщины такого типа столь располагающей улыбки.

Впрочем, Аристов всегда отличался широтой натуры. Сквозь аристократическую стать просматривался настоящий мужчина, способный покуражиться во хмелю, засучив рукава, поработать кулаками, а в прощеное воскресенье покаяться во всех грехах перед каждым встречным и поперечным.

— Это еще одна ваша квартира? — спросил Савелий, шагнув в просторный холл.

— Пустяки! Не удивляйтесь.

— Это, так сказать, производственная необходимость. Дела заставили. А потом, если говорить откровенно, я ведь трачу не свои средства. Я работаю по заказу. А это подразумевает некоторые траты. Иначе ничего не добьешься.

— И какой же у вас сейчас заказ? Мне кажется, что вы мне многого не говорите.

— Как вам сказать, — неопределенно протянул Аристов.

Савелий улыбнулся:

— Как есть! Сами же мне напоминали, что мы некоторое время приятельствовали.

— А вы, я вижу, ничего не забываете. Может, сначала выпьем? Вы что предпочитаете? Вино? Коньяк? Может быть, мартини?

— Вино… На ваш выбор.

Савелий и раньше подозревал, что Аристов гурман, но никак не думал, что до такой степени. Все полки буфета были заставлены разнообразными бутылками, которые могли бы украсить коллекцию самого искушенного любителя вин.

Аристов извлек длинную узкую бутылку и торжественно водрузил ее на стол.