Король медвежатников
Шрифт:
— В общем-то… нет! — уверенно отвечал Георгий.
И, к своему удивлению, он вновь почувствовал прилив мужского желания. Таким жеребцом Чернопятов не ощущал себя давно. А может, его любовный подъем — своеобразная реакция на нервные переживания?
— А теперь я хочу вот так, — взяла инициативу в свои руки Мария. И уверенно взгромоздилась на Чернопятова.
Сутки пролетели совсем незаметно. Из каюты Жора отказывался выходить наотрез. Подобную прихоть возлюбленного Мария относила к новому витку его душевных переживаний. Принеся из буфета еды, она кормила ею своего возлюбленного. А Георгий, подкрепившись деликатесами, старался
Когда они проплывали Босфор, он ненадолго приподнялся на локтях, чтобы рассмотреть скалистые утесы пролива. Корабль шел так близко к берегу, что казалось, один из выступающих утесов способен разодрать борт корабля. Но нет, обошлось. Впереди высоченными минаретами и крохотными лачугами, во множестве разбежавшимися по всему побережью, их встречал разноголосый Стамбул.
Где-то над головой бухнула бортовая пушка: экипаж корабля приветствовал древний город.
Мадам, полузакрыв глаза, ожидала продолжения:
— Ну, чего же ты остановился, милый мой Победитель?
Через какой-то час корабль пристанет к берегу. Чернопятов осознал, что это, возможно, единственный его шанс остаться в живых. Если его не утопит боцман, тогда в Одессе его наверняка пристрелят приятели Родионова.
Чернопятова вдруг осенило. Он присел на краю кровати и увидел, как разочарованно передернулось личико Марии. Оно и понятно, женщина ожидала большего.
— Дорогая, у меня вдруг возникла идея. Давай с тобой поиграем в одну занятную игру. Я переоденусь в твое платье.
От ее обиды не осталось и следа, глаза женщины возбужденно вспыхнули:
— Георгий, ты все-таки такой забавный выдумщик! Этакий неугомонный затейник! Я просто никак не ожидала от тебя столь буйных фантазий. Мне очень повезло с любовником. Когда я буду рассказывать в своем салоне о том, как проводила время на корабле, то подруги просто умрут от зависти! Георгий, что ты наденешь? Я могу предложить тебе великолепное бальное платье, я была в нем на балу в Париже.
— Мне нужно что-нибудь попроще, — уже рылся в вещах женщины Чернопятов. Отыскав длинное темное платье безо всяких излишеств, он восторженно воскликнул: — Вот это то, что нужно! Ты не возражаешь?
— У тебя отличный вкус, Георгий. Ты такой умница, что разбираешься даже в женском платье. Одевайся быстрее! — восторженно захлопала женщина в ладоши. — Мне не терпится взглянуть на тебя.
Георгий посмотрел в иллюминатор. Берег стремительно приближался. Через какие-нибудь полчаса корабль пришвартовался.
— Какой шарм! Боже мой, какой шарм! Георгий, тебе лучше не снимать этого платья!
— Знаешь, милая, я так и сделаю! — подошел Георгий к женщине. — Это ведь моя игра?
— Ну, конечно, Георгий, — возликовала Мария, — ты ведь такой выдумщик.
— Тогда давай примерь мою рубашку. О! Она тебе тоже очень к лицу. А теперь штаны.
— Они мне немного тесноваты, — капризно пожаловалась женщина.
— Ничего, придется потерпеть, это ненадолго. Теперь давай я привяжу тебя к кровати.
— А это еще зачем? — забеспокоилась Мария.
— Ты доверяешь мне?
— Ну, конечно, ты ведь такой милый, — коснулась женщина его лица.
— Сначала руки…
— А не слишком ли сильно?
— Я боюсь, что ты можешь меня поцарапать.
— Вижу,
— Теперь ноги… Извини меня, крошка, но сейчас я завяжу тебе рот. Так, — удовлетворенно протянул Чернопятов. Посмотрев на связанную женщину, Георгий увидел в ее глазах испуг. — Ну, чего же ты переживаешь? Если бы я хотел причинить тебе неприятность, то сделал бы это намного раньше. Конечно, ты немного старовата, но в постели тебе просто нет равных! Жаль, что мы никогда больше не встретимся, — прикрыл Георгий за собой дверь.
На высокую женщину в черном глухом платье, спускающуюся по трапу, мало кто обратил внимание. В руках она несла небольшой саквояж и сверток. Спрятав лицо под вуалью, дама старалась удержать равновесие. Что поделаешь, легкая качка ощущалась даже на пирсе. Женщина крепко вцепилась в перила. Улыбнулась мужчине, попытавшемуся поддержать ее под локоток, и направилась вдоль пристани.
Матросы пристально всматривались в каждого проходившего мимо мужчину. Напряженное лицо боцмана на секунду расслабилось, он ткнул стоявшего рядом матроса локтем и показал в середину толпы. Нет, почудилось, его лицо разочарованно сморщилось. Значит, «купец» пока еще не вышел.
Напряженным выглядел даже капитан. Сложив руки на груди, он внимательно посматривал с капитанского мостика на проходивших мимо пассажиров. Вот прошла высокая женщина в шляпке с широкими полями — и уверенно направилась к трапу. А рядом с ней, приставучим маленьким псом, следовал невзрачный мужчина. Женщина на секунду оглянулась и, подняв ладошку, слегка помахала кому-то. Вот на берег спустился последний пассажир. Матрос что-то торопливо сказал боцману, тот согласно кивнул, и оба, не сговариваясь, устремились в трюм корабля.
Маскарад подошел к концу.
— Вы моя богиня! — не унимался преследовавший женщину мужичок. — Вы даже не знаете, насколько вы очаровательны. — И уже решительно, обхватив ее за талию, проговорил: — А не отправиться ли нам в номера?
Чернопятов сорвал белокурый парик и, помахав им у распаренного лица, произнес:
— А собственно, почему бы и нет… мой птенчик!
Мужчина испуганным щенком отпрыгнул в сторону, словно кто-то придавил ему лапу.
— Господи, каких только ненормальных не встретишь! — возмущенно пробурчал он.
Глава 9 За ложь я разрубаю на куски!
Холм Монте Ватикано уже лет сто не видел такого наплыва рыцарей. Именитые и безродные, богатые и бедные, честолюбивые и напрочь лишенные всякого тщеславия, они съезжались в Ватикан со всех уголков Европы, чтобы принять участие в Четвертом крестовом походе и освободить наконец Гроб Господень.
Можно было только предполагать, какое огромное количество женщин, застегнув пояс верности, оставалось в замках дожидаться своих мужчин. Казалось, что Рим находится на осадном положении. Рыцари, закованные в доспехи, целыми днями расхаживали по тесным улочкам, задирали друг друга и участвовали в поединках. Уже было выпито все вино в городе, опустошены даже неприкосновенные винные подвалы монахов, перепорчены все девицы на сто верст вокруг, а Крестовый поход все откладывался. Помаявшись без войны, рыцари взялись за свое любимое дело — совращать знатных дам. И по Риму занятными анекдотами стали гулять рассказы о том, как некий рыцарь, не снимая лат, грешил с предметом своего обожания прямо на тесном римском балкончике. И можно было за милю услышать ритмичное бренчание доспехов.