Король мечей

Стоун Ник

Из шести морозильников четыре пустовали. Зато последние два до отказа были набиты пластиковыми пакетами с «молниями», где лежали разрезанные аллигаторы. Хвосты в одном морозильнике, торсы без голов — в другом.

— Солидно, — насмешливо промолвил Макс.

Он достал пакет с торсом, положил на пол. Аллигатор был аккуратно выпотрошен, ноги отсутствовали.

— Вот из чего делают для сутенеров пояса, бумажники и туфли, — проговорил Джо, показывая замороженный хвост с метр длиной.

Они принялись выкладывать на пол содержимое морозильников. Некоторые

хвосты были такие длинные, что их сложили вдвое. Макс первый обнаружил человеческие останки — половину правой руки чернокожей женщины. Следом за ним Джо увидел засунутый между хвостами торс чернокожей женщины. Скорее всего той же самой. Потом Макс извлек левую руку и обе ноги. Голову Джо углядел на самом дне морозильника. Они выложили это на стол. Женщина была выпотрошена, как и аллигаторы. Внутренние органы отсутствовали.

— Как она погибла? — спросил Джо.

Кроме аккуратных разрезов, никаких повреждений на торсе и конечностях не имелось. Макс внимательно изучил голову, увидел глубокую рану у основания черепа и взял щипцы. В ране торчал кусок стекла с дюйм длиной.

— Женщине повезло. Осколок перерубил ей спинной мозг. Она умерла, ничего не почувствовав. Думаю, упала спиной на витрину. Несчастный случай или убийство. Я голосую за убийство. Иначе зачем ему было ее расчленять?

— Что будем делать? — поинтересовался Джо.

— Снимем отпечатки и сфотографируем. — Макс посмотрел на часы. — Затем повидаемся с Исмаэлем. Он должен находиться в «Фонтенбло».

Большую часть дня они провели, следуя за Сэмом Исмаэлем, который перемещался по Лимон-Сити с одного общественного мероприятия на другое. День заканчивался званым ужином в смокингах в самом фешенебельном отеле Майами.

— Сэм Исмаэль этого не делал, — сказал Джо.

— Правильно, — согласился Макс, — не делал. Но он владелец магазина.

— Когда ты будешь звонить в полицию?

— Сначала побеседуем с ним.

53

Кармин наблюдал за копом, притаившись в узком проходе между мешками с кормом. Тем самым копом, который его избил на автостоянке у кафе, забрал деньги и бобы. Рядом стояла сумка с внутренностями Риски. Он молился, чтобы коп не заметил его.

Полицейский осматривал клетки с животными и подходил ближе.

Кармин поднимался по лестнице, когда услышал скрип половиц. Он спрятался, подумав, что мать прислала кого-то за ним, потому что он не явился на мытье. Животные шум не подняли. Они его знали, Кармин кормил их.

С Риски пришлось повозиться. Люди не аллигаторы, у них множество внутренностей. Очень вонючих. Его даже вырвало, пока он трудился. А когда взялся отрезать голову, вообще случился конфуз — Кармин заплакал как ребенок.

Коп был уже совсем близко. Оставались две последние клетки, пустые. Но он их тоже внимательно осмотрел. Одет он был почти так же, как Риски, — черные летние брюки из хлопчатобумажного твида, черная рубашка. Только на поясе болталась кобура.

Кармин размышлял, что станет делать, если его сейчас

застукают с сумкой с человеческими внутренностями. Обвинят в убийстве, тут уж не отвертишься. Может, удастся договориться, сдать, к чертовой матери, всю банду и скрыться под программой защиты свидетелей?

— Макс! — С лестницы копа позвал напарник, большой черный громила. — Иди посмотри.

Через минуту они спустились вниз.

Кармин вылез из своего убежища и прокрался наверх. Сумка с внутренностями Риски осталась в проходе.

Он приехал домой. Свет везде был погашен. Мать спала. Надо бежать немедленно. Сейчас он переоденется, возьмет ключи от ячейки и отвалит. Добравшись до своей комнаты, Кармин сбросил одежду, всю в крови, сунул ее в сумку для грязного белья, переоделся. Надел все самое лучшее — белье от Пьера Кардена, сшитую на заказ бирюзовую рубашку из ткани «оксфорд», темно-синий костюм от известного модельера Халстона, шелковые носки, туфли от Гуччи. Вот теперь можно начинать новую жизнь.

Кармин подошел к зеркалу и подмигнул своему отражению. Он был по-прежнему красив, как бог.

Пора уходить. Банка с кофе лежала в шкафу, в противоположном конце комнаты.

— Кого ты убил? — раздалось за спиной.

Кармин резко повернулся.

В дверном проходе стояла мать.

54

«Вот оно, настало мое время». — Сэм Исмаэль стоял на балконе верхнего этажа отеля «Фонтенбло» в смокинге и черных туфлях ручной работы. Он взирал на Майами-Бич, который с наступлением вечера превратился в сияющую радужную галактику. Теплый ветерок доносил отголоски музыки из клубов, запахи города и моря.

Двадцать минут назад, в банкетном зале, расположенном двенадцатью этажами ниже, где отмечали запуск проекта перестройки Лимон-Сити с великолепным вином и едой по пятьсот долларов за блюдо, он имел неофициальную беседу с одним из важных чиновников из администрации мэра, и тот сообщил, что его предложение переименовать район в Малый Гаити окончательно утверждено.

Сэм усмехнулся.

Черта с два бы кто утвердил, если бы он не подмазал где только можно.

Сэм гордился достигнутым. Наконец-то гаитяне будут иметь свой район в Майами, где смогут обосноваться уже навсегда.

Приятные минуты портило лишь одно обстоятельство. Там, в номере за балконной дверью, сидели четверо неприятных ему людей — Соломон Букман, Леденец и две его пособницы, мерзкие лесбиянки, Даньелл и Джейн. Ждали, когда принесут фотографии, которые он должен просмотреть. Сэм надеялся, что это не займет много времени.

Сзади оконное стекло скользнуло вбок.

— Все готово, — произнес Соломон.

Сэм осушил бокал с первоклассным ромом «Барбанкорт» и вернулся в номер. Здесь была включена лишь настольная лампа у кресла, рядом лежала толстая пачка черно-белых фотографий из полицейского управления Майами. Сэм сел, начал просматривать их и через десять минут узнал человека, приходившего в магазин.