Король мечей

Стоун Ник

— А младенец? — поинтересовался Макс.

— Девочку не обнаружили. Наверное, продали на черном рынке.

Так же, как и младенца Преваля Лакура, подумал Макс.

— Вот в такие дерьмовые времена нам выпало жить, джентльмены. Худшие из всех, какие я знал. — Элдон произнес эти слова тихо, но твердо. — Удары сыплются со всех сторон, не успеваешь уворачиваться. Как бы не потонуть. Колумбийские наркобанды, преступники-кубинцы, чернокожие, «Лига защиты арийцев». Скоро эта сволочь нас просто затопчет. Так что по данному делу нам необходим результат. В смысле большой громкий результат.

Нечто такое, что встряхнет эту падаль, покажет ей, что никому не позволено глумиться над нашей системой правопорядка. Я хочу, чтобы вы притащили ко мне не только подонков, которые это совершили, но и всех, кто им помогал. Каждую неделю мы станем кормить прессу рассказами об успехах. Каждую неделю кто-нибудь будет садиться в кутузку, каждую неделю возникнет очередной прорыв. Начинаем во вторник.

— Во вторник? — удивился Макс, но Элдон поднял руку, заставив его замолчать.

— У вас срок не во вторник. А в понедельник. То есть неделя.

Макс и Джо обменялись недоуменными взглядами. Они старались как могли. Над расследованием преступления работали многие копы в Майами, но пока никто ни к какому результату не пришел.

— Мы делаем все возможное, Элдон. — Макс вздохнул. Он мог запротестовать активнее, но ощущал, что за словами шефа кроется что-то еще.

— Джентльмены, мы не просто полиция, а уголовный розыск. То есть лучшие из лучших. От нас многого ожидают. Это самое крупное дело за время существования нашего отдела. Нас ударили. Мы разозлились. И должны нанести ответный удар. Очень сильный. Так что вперед.

Макс и Джо поднялись.

— А ты, Макс, останься. Листон, подождите, пожалуйста, в приемной.

— Да, мистер Бернс, — произнес Джо и вышел из кабинета.

15

Джо сидел в приемной, злой и униженный. Очень хотелось встать, уйти и больше никогда сюда не возвращаться. И он был близок к этому. Как всегда после таких совещаний, когда присутствовали только они двое. Это тянулось с тех пор, как Джо начал работать в уголовном розыске. Босс относился к нему как к опостылевшему дальнему родственнику, зажившемуся в его доме. Вел себя с ним так, будто его нет. Никогда не смотрел в сторону Джо, не спрашивал его мнения, ни разу не задал ни единого вопроса. Лишь «здравствуйте», «до свидания» и «подождите в приемной». Он прозрачно намекал Джо, что считает его недоумком.

Секретарша сидела за своим столом напротив, печатала на компьютере. Даже не посмотрела на Джо, когда он вышел. Она относилась к нему так же, как и ее босс. Хельга Мартинес — она же Мисс Железные Титьки. Правда, прозвище это никто громко не произносил. Не дай Бог услышит. С Хельгой тоже лучше не связываться, как и с Бернсом. Дородная темнокожая кубинка, мать пятерых детей, она работала у него с тех пор, как он занял пост, где положено иметь секретаршу.

Звонил телефон, но Хельга не обращала внимания, погруженная в работу. Ее пальцы быстро бегали по клавиатуре. Зеленый маникюр на ногтях и отделка на кофте, висящей на спинке стула, составляли единый цветовой ансамбль с буквами, возникающими на экране монитора. Она первой в полицейском управлении Майами

освоила электронный редактор и одна из немногих в уголовном розыске перешла на ты с компьютером. Джо записался на вечерние курсы в университете, прозанимался уже месяц. У компьютеров большое будущее, и он хотел быть на пять шагов впереди, как и с испанским.

Макс и Бернс отправились на крышу обсуждать что-то свое, тайное, чего Джо знать не положено. Может, обсуждали его? Макс никогда не рассказывал, а Джо не спрашивал. Макс был беззаветно предан боссу. Он подружился с ним очень давно, в ранней юности, когда Бернс начал тренировать его в боксерском зале на Седьмой авеню в Либерти-Сити. Джо был уверен, что если босс скажет, Макс бросит бокс. С большой неохотой, но бросит. Макс — хороший детектив и замечательный друг, но он солдат личной гвардии Элдона Бернса и обязан выполнять приказы.

Джо понимал, что ему суждено всегда находиться на вторых ролях при Максе Мингусе, копе-звезде. А тут еще они с Линой решили съехаться, найти жилье, квартиру или дом, обязательно в хорошем районе. Это будет стоить денег. Очень кстати было бы повышение по службе и соответствующее жалованье. Это возможно, только если он продолжит службу под протекцией Макса и не прекратит играть роль преданного домашнего негра. Унизительное положение. Совсем иная ситуация у Хораса Кальдерона, еще одного чернокожего в уголовном розыске, и Сары Вальдеон, одной из немногих женщин на оперативной работе, тоже чернокожей, которые входили в личную гвардию Бернса и являлись членами группы «ликвидаторов».

Об этой группе Джон слышал столько дерьма, что им можно было бы десять раз заполнить городскую канализацию. О «ликвидаторах» ходили разные слухи, еще больше о Бернсе. О них любили судачить чернокожие копы, кое-кто из латиносов помоложе и никогда — белые. Кстати, слухи «ликвидаторов» не украшали. Однажды Джо упомянул об этом в разговоре с Максом. Тот заявил, что это вранье, выдуманное завистливыми неудачниками. Джо думал иначе, но промолчал, чтобы не раскачивать лодку, в которой сидел.

«Продолжай игру, брат. И однажды окажешься в стаде первым».

Макс любил подниматься на крышу. Там всегда дул с моря прохладный соленый ветерок, даже в самую тяжелую летнюю духоту, какая возникает при приближении грозы. Внизу, на улицах, где доминировали продукты жизнедеятельности человека, ощущение моря терялось. А здесь ветерок разгонял возносящиеся к небесам выхлопные газы. Иногда он доносил аромат сгоревшего пороха, особенно когда при сносе домов строительные подрядчики использовали дешевый контрабандный динамит из Южной Америки.

Отсюда была видна большая часть города. С одной стороны — желтовато-серые улицы, утопающие в океане тропической зелени, а с другой — порт, причалы для яхт, отели, пляжи, море.

В уголовном розыске Майами все самое главное происходило на крыше. Тут Элдон общался со своими гвардейцами — без вранья, не выбирая выражений, не делая вид, будто играет по правилам. Записи на крыше никто не вел, и каждое сказанное слово мгновенно уносил ветер.

— Утром приходил Гном, — произнес Элдон.