Король Крыс
Шрифт:
А на билетик хоть можно посмотреть? — спросил он, пристально глядя на товарища.
Понимаешь, какое дело: там ведь погашения выигрышей в течение месяца. Телефона твоего у нас не было. Вот мы с Андреем на твое имя счет в сберкассе открыли и деньги туда перевели. Если есть желание, съезди, забери, — закончил Говорков, легонько подталкивая под столом ногой ступню Вероники: мол, выручай, а то не поверит!
Савушка, когда счет открывал, никак твое отчество вспомнить не мог, — Вероника улыбнулась так искренне, что все сомнения Вити исчезли сами собой, — то ли Анастасович, то
Анастасовичем был Микоян, — вздохнул Мачюлис, видимо, уже привыкший, что его отчество всегда безбожно перевирается. — А я — Антонасович. Литовский вариант славянского имени Антон. А вообще, странно немного…
Что?
Ну, все это: лотерея, деньги…
Чем ты недоволен! — воскликнул Савелий. — Другой бы, наоборот, радовался.
Да что ты! Спасибо вам, ребята, — засмущался Витас. Несомненно, он понял, что своим недоверием способен лишь обидеть и Говоркова, и его девушку, и заочно — Андрея Воронова: ему счастье привалило, а он еще и кочевряжится.
Савелию и Веронике потребовалось немало усилий, чтобы убедить Мачюлиса в том, что он действительно выиграл. Недоверие, возникшее поначалу, понемногу развеялось, и спустя минут десять до Витаса наконец дошло, что он стал очень богатым человеком, по ялтинским меркам разумеется.
Только давайте так: деньги делим поровну, — с горячностью предложил Мачюлис и бескомпромиссно добавил, заметив, что Савелий хочет возразить: — Нет, только так, и слушать ничего не хочу. Билетик тот лотерейный кто покупал? Вы с Андреем. Поэтому было бы справедливо, чтобы каждый получил по двадцать миллионов.
Так ведь мы и на свою долю покупали, — вывернулся Бешеный. — Нам не повезло, зато тебе повезло: все честно! С чем тебя и поздравляем. Нет, Витек, никакого дележа, мы так не договаривались. Поедешь в Москву, получишь. Или хочешь, напиши на меня доверенность, я с твоего счета сниму, привезу. Да ладно, хватит об этом. — Поняв, что разговор о «выигрыше» несколько затянулся, Говорков решил сменить тему: — Послушай, а какие у вас тут в городе новости?
Да какие в Ялте могут быть новости, — вздохнул Мачюлис. — Сезон закончен, почти все вымерло. И никому мы по большому счету не нужны.
Так уж и никому! — удивилась Вероника.
Хотя… Знаешь, тут на днях один американский бизнесмен нарисовался. Страшно богатый, хочет в наш город деньги вложить. Сделать из Ялты крымскую Ниццу, ни больше ни меньше. В «Крымской правде» про него писали, интервью сам читал: мол, у меня в Крыму прабабушка жила, ностальгия замучила, надо помочь бывшей родине материально. Даже удивительно как-то, что, другого применения своим миллионам найти не мог?
Вот как? — Брови Савелия удивленно поползли вверх.
Все местное начальство перед ним на цырлах бегает, менты лебезят, перед этим гусем заморским двери открывают, даже черный «Зил» — «членовоз» выделили. Может, видел в городе?
Помнишь, Савушка, когда мы с тобой неподалеку от фуникулера в такси садились? — напомнила девушка. — Я еще спросила, что это за странная антикварная машина? Вроде «кадиллака» пятидесятых годов.
Да, помню, — медленно ответил Бешеный — теперь голос его прозвучал чуть настороженно. —
Я же говорю: сам вроде бы русский, а фамилия, кажется, Морозов. Или Морозофф, точно не помню.
Бешеный прищурился и внимательно, не мигая, взглянул на Виктора; такой взгляд обычно бывает у человека, которым овладели нехорошие предчувствия.
А каков он из себя, этот Морозофф? — спросил он. — Можешь его описать?
Мачюлис, бывший в мобгруппе погранвойск разведчиком, всегда отличался завидной наблюдательностью, и потому портрет «американского бизнесмена» вышел в его рассказе точным и обстоятельным.
А зачем он тебе? — завершив повествование, недоуменно спросил Витас.
Да так просто…
Слушай, Савка, какая же я свинья неблагодарная! — На лице Мачюлиса появилась виноватая улыбка. — Я же теперь такой богатый. И все благодаря вам. Так что с меня причитается. — И он, поднявшись, с решительным видом направился в сторону бара, походя выгребая из карманов брюк мелочь.
Бешеный догнал приятеля и, тронув его за плечо, произнес:
Постой. Хочешь посидеть, давай лучше вечерком. Да, и еще: на этого Морозоффа хоть разок можно взглянуть?..
Без проблем, — пожал плечами Витас, но задавать вопросов не стал: он знал, что Савелий сам расскажет, если решит, что это необходимо.
В тот вечер кафе на первом этаже гостиницы «Ореанда» было почти пустым. В углу скучало несколько кавказцев. Потягивая кофе, они то и дело бросали жаркие взгляды на компанию молоденьких девиц: развязные движения, нарочито громкий смех и грубый макияж последних не оставляли сомнения относительно их древнейшей из профессий.
Негромко играла музыка, и весьма упитанные официантки, стоя у полукруглой стойки, перебрасывались с барменом ленивыми репликами.
Ну что, сюда? — Пройдя по алой ковровой дорожке, Савелий указал взглядом на столик.
Давай, — предупредительно пропустив Веронику вперед, Витас опустился на стул. — Только договоримся сразу: я пить не буду.
Почему? — не понял Говорков. — Так давно не виделись, все-таки не грех было бы отметить такое событие.
Мачюлис вздохнул.
Да и сам считаю, что не грех. Я так понимаю: мне надо или пить, или не пить. Я как выпью, потом ничего не помню. Вон друзья рассказывали: в прошлый раз, в мае, когда с приятелями День погранвойск отмечали, выпил литр водки и пошел в ночной клуб «Три семерки» куролесить, приключений себе искать. Захожу, а охранник клуба мне и заявляет: ты, мол, курточку сними. Какой-то сопляк, на десять лет моложе, мне тыкает! Ну, мне это и не понравилось. А курточку-то все-таки я снял, но не на вешалку повесил, а на его голову, постучал по его тыкве кулаком прямо через куртку, надел ее на себя, а сам, значит, наверх двинулся. Выпил граммов сто или триста, может, четыреста, не помню уже, спускаюсь, а сержант тот по–прежнему без сознания валяется. Потом, правда, в опорный пункт забрали, но спасло афганское удостоверение: увидели, решили выпустить. Так что выпей лучше ты и за себя, и за меня, а я уж соком обойдусь. Просто не хочу вам праздник портить, — закончил он.