Король-колдун
Шрифт:
В глубине сознания Атайя продолжала повторять про себя последовательность лордов Совета, стараясь удержать концентрацию и не дать одурачить себя с помощью обращенных к разуму заклинаний.
Малькон, лорд Третьего Совета, семь лет, Кирия, лорд Четвертого, один год…
Тут Атайя ощутила прикосновение руки к плечу — быть этого не может! — и когда повернулась, чтобы посмотреть, кто там, хотя и понимала, что не должна этого делать, то потрясенно вдохнула и застыла, не в силах выдохнуть.
Нет, этого не может быть!
Конечно,
Однако разум уже попал в ловушку, уже запутался в шелковых сетях заклинания. Атайя попыталась оттолкнуть их, но безуспешно — наслоения лжи быстро подавили ее волю. Всякое сопротивление было забыто, когда магическое покрывало Мудреца скрыло ее настоящие мысли, заменив их воображаемыми.
Сапоги беззвучно ступали по булыжной мостовой, кто-то обошел принцессу, чтобы оказаться с ней лицом к лицу. Такие сапоги носили гвардейцы Дарэка. Не может быть… но это был он.
Принцесса больше не сомневалась в реальности происходящего.
— Тайлер?
На капитане был темно-красный мундир, такой же, как в день, когда Атайя видела его в последний раз. Плечи Тайлера больше не украшали знаки различия капитана королевской гвардии. Некогда светлые волосы потускнели и приобрели серый цвет, а в зеленых глазах, когда-то взиравших на принцессу с нежностью и восхищением, горела ярость. Атайя потянулась к нему, но он отнял руку — на ощупь рука была холодной и неживой.
Не говоря ни слова, Тайлер отвернул высокий воротник рубашки и показал распухшую кровавую полосу поперек горла — место, куда обрушился топор, невозможная для живого человека отметина.
— После всего, что я сделал для тебя, вот моя награда, — горько произнес он, пристально глядя на принцессу. — Не верь, что это не больно, Атайя. Все это ложь, придуманная для того, чтобы не чувствовать вины. — Не прикрывая шрама, Тайлер направил на принцессу обвиняющий палец. — Ты уверяла меня, что любишь, а на самом деле тебе нужен был кто-нибудь, кто защитил бы тебя от гвардейцев твоего брата, чтобы ты могла бежать и выйти замуж за другого…
Слова Тайлера вонзились в сердце Атайи как раскаленная сталь.
— Ты же знаешь, что это неправда…
— Тогда докажи, — произнес он. — Позволь Мудрецу выиграть это незначительное соревнование. Соединись со мною в мире, где я обитаю ныне. Там мы сможем быть вместе, ты ведь всегда уверяла, что хочешь этого. Если ты действительно любишь меня, то должна сделать то, о чем я прошу. Когда-то, чтобы доказать свою любовь, я принял смерть за тебя. Теперь твой черед.
Мысли Атайи беспорядочно сталкивались друг с другом, словно птицы бились об оконное стекло. Нет, это неправильно! — Мысль пришла из самых глубин сознания. — Тайлер никогда бы не сказал этого. Он сказал бы…
Я хочу, чтобы ты жила для того, для чего
Принцесса услышала эти слова так ясно, как тогда, когда он произнес их в ночь смерти Кельвина. Атайя никогда не сомневалась в искренности слов Тайлера.
Тут же заклинание Мудреца начало утрачивать свою силу, но он так сосредоточился на поддержании иллюзии, что даже не заметил этого.
Нет, ваша светлость, здесь вы просчитались. Мы с Тайлером расстались в мире. Он отдал за меня жизнь по собственной воле. Его смерть сделала меня сильной, а не слабой и виноватой.
И если Мудрец вообразил, что она вышла замуж за Джейрена только чтобы заглушить чувство потери, то Атайя сделает все от нее зависящее, чтобы Брандегарт поплатился за свое роковое заблуждение.
— Я никогда этого не хотела! — выкрикнула принцесса в лицо призраку, схватившись за голову и надеясь только, что ее жест выглядит не слишком наигранным. Со слезами на глазах Атайя упала на колени в горьком раскаянии. — Я действительно любила тебя, правда! Пожалуйста, Тайлер, ты должен верить мне!
Мудрец издал низкий смешок, совершенно уверенный в том, что ему удалось подчинить Атайю своей воле. Иллюзия затуманилась, когда он ослабил свою концентрацию, и теперь призрак Тайлера стал смутным, словно видимый через матовое стекло. И в этот миг Атайя собрала всю свою силу для последнего удара. Больше ее не беспокоили соображения морали — настало время для финальной схватки. Она знала, какое заклинание использует.
Принцесса разорвала ткань иллюзии, заставив призрак Тайлера рассыпаться на кусочки, словно клочки одежды. И в эту зияющую дыру Атайя направила смертельное заклинание.
— Ignis confestim sit!
Захваченный врасплох Мудрец не смог помешать ей.
Огненные спирали пробудились в ее пальцах, голодное зеленое пламя яростно потрескивало. Спирали обвились вокруг тела Мудреца, словно шипящие змеи, сжигая одежду и кожу, заставляя его упасть на колени, и вместе с воздухом выжимая из легких саму жизнь. Пока Мудрец боролся со спиралями, Атайя исследовала удаленные уголки его разума в поисках прошлых сожалений или страхов — чего-нибудь, что могло бы стать оружием в ее руках, ослабить его уверенность изнутри и сделать ее атаку более мощной.
К своему удивлению, принцесса обнаружила совсем мало. Этот человек определенно верил, что все, что он сделал в жизни, правильно — или по крайней мере оправданно временем и обстоятельствами. Если друзья юности презирали его, то только потому, что завидовали его положению и силе, если возлюбленная упрекала в пренебрежении, то она просто слишком многого требовала от такого занятого человека. Мудрец не испытывал ни капли сожаления обо всех убитых им колдунах во время Обряда Вызова — Атайя уловила даже тень презрения по отношению к некоторым из них. Брандегарту определенно нравилось думать, что они заслужили смерть, осмелившись заявить, что способны стать его преемниками.