Король-колдун
Шрифт:
Мудрец лениво заглянул за плечо Дарэка и рассмеялся низким утробным смехом.
— Этот? — сказал он, указав украшенным кольцом пальцем на Джейрена. Посмеиваясь, Мудрец смерил Джейрена пристальным взглядом — он явно не собирался тратить время на поединок со столь слабым соперником. — Твой выбор, мой недальновидный друг, не слишком хорош. Он даже не адепт.
— Он — нет, — раздался сзади женский голос, — зато я адепт.
Мудрец развернулся к Атайе, которая рассеяла заклинание и возникла из воздуха прямо позади него. Глаза Мудреца вылезли из орбит, словно у повешенного.
Нет, я ошибалась, когда думала, что то появление на Совете было самым драматическим выходом в моей жизни, — сказала себе Атайя.
— Мне стало скучно на вашем острове, и я решила покинуть его, — проговорила Атайя, пока Мудрец пытался обрести дар речи. — К тому же как я могла пропустить подобное зрелище? — Принцесса вытянула руки, чтобы охватить все великолепие, окружавшее ее, — все эти трубы, розы и богатое убранство. — Как невежливо с вашей стороны было не пригласить меня!
Несмотря на то что он попытался скрыть это, Мудреца ошеломило и разгневало появление принцессы. Он понял, кто освободил ее, и Атайя видела, что в данный момент Брандегарт перебирает в уме все виды мучительных пыток, которым он подвергнет своего управляющего, совершившего такое чудовищное предательство.
— Я, Атайя Трелэйн, колдунья милостью Божьей, — начала принцесса, повторяя ритуальные слова вызова, которым Тулис научил ее, — бросаю тебе вызов, действуя от имени своего брата. — Принцесса переждала, пока бормотание толпы, одновременно гневное и одобрительное, смолкло. — Со времени последнего Обряда прошло менее года. Согласно твоему собственному закону, ты не можешь не принять мой вызов. А если захочешь отказать мне, твои верные сторонники решат, что ты испугался. Они подумают, что ты не уверен в своей силе и недостоин носить корону, которой так жаждешь.
Мудрец бросил на Атайю сердитый взгляд, словно разгневанное божество, готовое покарать недостойную. На фоне королевского одеяния Мудреца и экстравагантных нарядов сарцев Атайя выглядела простолюдинкой. На принцессе была зеленая юбка, волосы аккуратно заколоты серебряной заколкой. Атайя чувствовала, что представляет собой нелепое зрелище, стоя с вызывающим видом напротив увешанного драгоценностями Мудреца, будто наглая служанка, которой вздумалось вызвать на поединок будущего короля.
Ломая руки, Люкин встал между ними. Атайя никогда еще не видела архиепископа таким взволнованным.
— Э-э… Ваша светлость, что же это? Неужели с этим… поединком нельзя подождать до завершения коронации?
— Не я, а леди считает, — отвечал Мудрец, скрывая гнев под маской самообладания, — что поединок не может ждать. Именно она хочет сорвать мою коронацию.
Люкин окинул принцессу на редкость враждебным взглядом — самым яростным из всех, что ему доводилось бросать на Атайю, которая ответила ему тем же, недоумевая, какие возражения могут быть у архиепископа против ее вмешательства в незаконную и нечестивую церемонию.
Затем, стряхнув остатки гнева,
— Я настоятельно советую вам, принцесса, пересмотреть свое решение. Из этой ситуации есть только один выход, и мы оба знаем о нем. Откровенно говоря, ваше высочество, — Мудрец бросил на Атайю похотливый взгляд, который, вероятно, должен был соблазнить ее, — я бы предпочел жениться на вас, чем убивать.
Улыбка Атайя была подобна холодным горным вершинам Саре.
— Откровенно говоря, ваша светлость, я лучше умерла бы.
Глаза Мудреца злобно сузились — не такого ответа он ожидал. Атайя испортила день его торжества, но он знал, что может спасти и даже усилить свой триумф: главное — выиграть предстоящую битву.
— Что же, Атайя Трелэйн! — прокричал он так, чтобы все присутствующие услышали его. Жестом, призванным продемонстрировать храбрость, Мудрец откинул полы плаща. — Я принимаю вызов.
Вокруг них поднялся шум, в котором слышались и одобрительные возгласы, и протесты, а архиепископ тем временем беспокойно оглянулся на покрытый золотом алтарь, словно хозяин, чьи гости внезапно покинули пир, оста вив угощение нетронутым.
— Ваша светлость, вы не должны потакать ей, — произнес Люкин. Атайя никогда не поверила бы, что в тоне архиепископа может звучать подобное подобострастие. — До вашего триумфа осталось несколько мгновений. Завершите церемонию, а потом разберитесь с принцессой.
— Замолчи, Джон! — рявкнул Дарэк, бросив на архиепископа столь злобный взгляд, какого раньше удостаивалась лишь его сестра. — Ты предал меня и Кайт, согласившись провести эту церемонию. Когда Атайя победит, я буду просить Курию лишить тебя титула и земель. Возможно, я отдам твои владения моей сестре в качестве запоздалого свадебного дара, — добавил король, распаляясь с каждым произносимым словом, — и позволю ей учредить там школу колдунов.
Уловка сработала прекрасно. Щеки архиепископа приобрели оттенок красного вина под стать его ризе. Люкин глупо уставился на короля, не желая поверить в то, что тот способен даже в шутку осуществить подобные угрозы.
— Прошу прощения за то, что перебиваю, — мягко промолвил Мудрец, бросив на Дарэка иронический взгляд, — но прежде чем строить планы на завтра, определитесь, будет ли оно у вас с вашей дорогой сестрицей. Я принял вызов Атайи, а стало быть, ваш. Приступим же к поединку без промедления.
Дарэк коротко кивнул:
— Согласен.
Атайя помедлила всего лишь мгновение — отступать некуда.
— Согласна.
— Тогда выйдем на площадь, — сказал Мудрец, указав рукой на западную дверь, через которую недавно вошел в собор. — Для арены нам понадобится больше места.
Следуя за солдатами в черных мундирах, расчищающими путь, Мудрец повел Атайю, Дарэка и Джейрена на площадь перед собором. Тогда как собравшиеся ринулись к дверям, Люкин повернул в обратном направлении и скрылся в хорах — вероятно, исход поединка не интересовал архиепископа. Дай Бог, подумала Атайя, чтобы он скрылся где-нибудь на самом краю света, и она никогда больше не слышала бы о нем.