Король-колдун
Шрифт:
— Любого, но не тебя.
В это время Джильда, бросив свой рассказ, подошла к ним, чтобы поприветствовать Ранальфа, а за ней потянулись прочие. От Джильды Ранальф получил скромный поцелуй, от Кейла — простое рукопожатие, а от своего старого друга Тони — целую кучу колкостей.
— Ну и как это понимать? — спросила она, недоуменно осматривая его пустые руки. — Вернуться с долгих заграничных каникул без подарков?
— Ха! Зря ты так думаешь, — с ухмылкой отвечал Ранальф. Он сделал несколько шагов по направлению к лесу и возвратился обратно с холщовой сумой и маленьким опечатанным кувшином. — Держи, — сказал он, вручая
И все-таки, несмотря на шутливый настрой Ранальфа, в лице его Атайя заметила тревожные тени, как у солдата, слишком близко видевшего смерть.
— Это не каникулы, Тоня, — спокойно добавил он, тяжело вздохнув, — совсем не каникулы. — Ранальф бросил обеспокоенный взгляд на Атайю, Джейрена и Тоню. — Нам нужно поговорить, — пробормотал он, мотнув головой в сторону часовни.
Они покинули круг пирующих и направились к полуразрушенной часовне на дальнем конце поляны. Тут Ранальф внезапно обернулся, как будто вспомнил о некоем важном деле.
— Тоня, будь так добра, принеси мне пива, — попросил он с неопределенно-похотливой улыбкой, которой, однако, недоставало двух зубов. — Самую большую кружку. У меня есть что рассказать вам, и мне понадобятся силы.
В другое время Тоня накинулась бы на него с бранью — посылать за пивом, словно простую служанку, ее, колдунью, входящую в Совет мастеров! — но сейчас, весело хихикнув, она направилась за бочонком, взяв с Ранальфа обещание не рассказывать свои новости до ее возвращения.
— Не волнуйся, — тихонько прошептала она Атайе, незаметно кивнув в сторону Ранальфа. — Я быстро обследовала его мозг и не вижу никаких следов проникновения. Мудрец, похоже, на время оставил свои эксперименты с принуждающим заклинанием.
Атайя с облегчением вздохнула. Она опасалась того, что Мудрец мог заколдовать Ранальфа, приказав ему убить ее или уничтожить весь лагерь — в отместку за свою неудачу с Николасом. Она ощутила внезапный жар, как если бы ей довелось перейти через мост и только на другом берегу обнаружить, что он весь сгнил и вполне мог развалиться под ее ногами.
Успокоившись, Атайя присоединилась к Джейрену и Ранальфу на холодной каменной скамье недалеко от алтаря. Пока они ждали возвращения Тони, Атайя рассказывала Ранальфу о том, что происходило в лагере с тех пор, как он покинул его, сопровождая Николаса на остров Саре. Она рассказала ему о болезни принца, о той душераздирающей истории, в результате которой король чуть не погиб, о том, что именно ее обвиняют во всех этих несчастьях, и из-за этого она потеряла и ту слабую поддержку, которую имела.
— Мастер Хедрик находится в Белмарре с Николасом, — заключила она, заметив Тоню, возвращавшуюся с ужасающего размера пивной кружкой. — Это ведь не обычная болезнь, и Хедрик не в силах полностью излечить Николаса, пока Мудрец сам не снимет заклинание. Или заклинание будет снято вместе со смертью Мудреца.
В глазах Атайи зажегся огонь — ей бы очень хотелось, чтобы так все и произошло.
— Ублюдок! — промычал Ранальф, не отрываясь от кружки, щеки побагровели от злобы. — Жалкий, вонючий ублюдок. — Он сделал долгий глоток, словно стремясь пивом залить ярость, затем стер пену с губ тыльной стороной здоровенной ладони. — Но каким бы негодяем он ни был раньше, это не идет ни в какое сравнением с тем, во что Брандегарт превратился теперь. Он и отпустил-то
— Это мы поняли, — перебила его Тоня. — Перестань браниться, лучше рассказывай.
Ранальф вынужден был подчиниться.
— Он отпустил меня три недели назад. Пробираясь через материк, я решил заглянуть в Эристон на денек-другой, чтобы разузнать, правда ли то, о чем я услышал. Так как я и сам сарец, мне не составило особого труда разговорить местных — особенно если поставишь им виски. В общем, посланцы Мудреца снуют по всему западному побережью, как тараканы, и нанимают людей. Раз или два они добирались даже до Делфархама.
Атайя в удивлении подняла брови.
— Нанимают? Но для чего?
— В армию. Они собирают армию в полях западнее Эристона. Мне удалось заглянуть и туда, благо часовой пропустил меня, приняв за своего, — уверенно заключил он. — Там больше тысячи человек, собравшихся под знаменами Мудреца.
— Тысячи?
Атайя онемела от удивления. Если собрать всех колдунов, обучавшихся в ее школах, то их количество вряд ли превысит тысячу. За несколько недель Мудрец собрал столько людей, сколько ей не удалось собрать и за год.
— Почти половина из них полностью обученные колдуны, прямо с острова Саре, — продолжил Ранальф. — Остальные — кайтцы, которых посланцы Мудреца подкупили своим чертовым серебром.
— Не могу поверить, но до сих пор мы ничего не слышали об этом. — Джейрен озадаченно покачал головой. — У нас же есть люди на западе. Мэйзон…
— Все потому, что приспешники Мудреца стараются держаться от нас подальше и нанимают людей так, чтобы мы не узнали. На обратном пути я остановился в Килфарнане проведать Мэйзона в его лагере, так старый книжный червь и слыхом не слыхивал ни о чем.
Так или иначе, сарцы сорят серебряными монетами, будто это птичий корм, и чего только не обещают всякому, кто готов их слушать. Не только пищу и кров — зима-то уже прошла, — но власть, богатство, титулы, земли для самых преданных. Короче говоря, раздробить все чертово королевство и растащить все добро. Я-то и сам наемник и знаю, как соблазняют подобные предложения, — а что говорить о бедных простаках? Народ затравлен королевским Трибуналом, к тому же люди не видят, что мы делаем для того, чтобы освободить их от его гнета.
Атайя пробормотала проклятие. Почему людей так легко убедить в том, что только война может решить все их проблемы? Она надеялась, что когда-нибудь всего один колдун выиграет эту битву — выиграет не насилием, а просвещением, распространяя знания о магической силе и доказывая сомневающимся, что лорнгельдов вовсе не следует бояться. Зная, как управлять своей силой во время мекана, лорнгельды не представляют опасности. Они вовсе не дьявольские отродья, совсем наоборот, — они благословенны в глазах Господа. Многие из кайтцев, недавно ставших колдунами, среди них знатный Саттер Дубай, не верили в правильность ее выбора. Они мечтали о создании армии, которая развяжет кровопролитную войну против короля и его Трибунала. Ныне Саттера уже нет в живых, но многие другие разделяли его желание уничтожить угнетателей. А сегодня люди Мудреца с пугающим успехом используют это стремление в своих целях.