Король-колдун
Шрифт:
— Бранд, ты уверен, что должен увидеть Ранальфа? — спросила Дриана, когда они достигли подножия большой лестницы. Во рту у нее пересохло — Мудрец терпеть не мог, когда она допрашивала его, особенно если дело касалось колдовства. Но поскольку Бранд еще не пришел в себя после магического испытания, Ранальф вполне мог иметь перед ним какое-то преимущество. Ранальф был одним из самых надежных приверженцев Атайи и знал, какие козни затевает против нее Мудрец. — Тебе следует отдохнуть, нельзя так переутомляться сразу после…
— Ба! Да во мне достаточно силы для чего бы то ни было! —
— Бранд!
Дриана прижала руку к губам, успев подумать, что предпочла бы увидеть его мертвым, нежели безумным.
Но богохульство Бранда забылось, как только они вернулись в спальню, где Тулис и двое стражников молчаливо охраняли Ранальфа Осгута. Заключенный выглядел худым и бледным и каким-то мокрым, неожиданно отметила про себя Дриана, но все еще сильным мужчиной сорока с лишним лет. Она подозревала, что во всем дворце не нашлось бы человека, которого бы он не смог положить на лопатки, за исключением, пожалуй, самого Мудреца. Ранальфа содержали в весьма мягких условиях — пускай он враг, но ведь и колдун, и к нему нельзя относиться как к обычному заключенному. Поэтому последние месяцы Ранальфу пришлось страдать разве что от скуки.
— Простите за его вид, ваша светлость, — произнес Тулис, критически оглядывая заключенного. — Он не мылся несколько месяцев и… ну, вы понимаете, я настоял, чтобы он помылся перед тем, как предстать перед вами.
Бранд весело рассмеялся при виде рыжих волос Ранальфа, торчащих в разные стороны, — он был похож на мокрую кошку и определенно обладал таким же кошачьим темпераментом.
— Неужели это ты, Ранальф? Рад видеть тебя.
Наемник издал звук, похожий на хриплый лай.
— Извини, не могу ответить тебе тем же.
Дриана видела ненависть, затаившуюся в глазах Ранальфа и выжигающую его изнутри. Но он был не глуп и умел сдерживать кипящую на медленном огне страсть. Ранальф родился и вырос на острове Саре, воспитывался в той же компании наемников, что и Бранд, но если Бранд остался на острове, то Ранальф отправился в Кайт, чтобы продать свои воинские умения во время гражданской войны. Когда его магические способности проявились, Ранальф уже не жил на острове Саре, предпочтя Рэйку, и его никогда не учили почитать Мудреца и его культ. Однако Ранальф, безусловно, знал достаточно, чтобы ступать осторожно там, где действовали законы, установленные Мудрецом.
— Ну, его-то я могу понять, — обратился Ранальф к Дриане, делая вид, что совершенно не замечает присутствия Мудреца. — У него и в давние времена была подлая душонка. Но ты! Атайя была добра к тебе, даже когда ты отвлекала ее от дел своим льстивым лепетом. И вот, значит, теперь ты предала ее.
Дриана почувствовала, что щеки загорелись. Хотя в своих сообщениях Бранду она отрицала это, ей действительно нравилась кайтская принцесса, и совсем не тяжело было играть роль ее служанки.
— Она делала только то, о чем просил ее я, — выступил Брандегарт в защиту Дрианы. — Однако мои планы в отношении Кайта неизменны. И что бы Дриана ни рассказала мне, это не могло повлиять
Мудрец движением руки отпустил стражников, но позволил Тулису остаться. Он молчал, разглядывая пленника.
— Ты даже не хочешь узнать, зачем я посылал за тобой?
Ранальф грубо хмыкнул:
— Сам расскажешь. Не собираюсь торопить вас, ваша светлость.
— Не будь таким подозрительным, друг мой, — ответил Бранд, не придавая значения мягкой издевке в словах наемника. — Я посылал за тобой, чтобы сказать, что отпускаю тебя.
Ранальф уставился на Мудреца, не мигая.
— И только?
— Почти. Я отпущу тебя, если ты выполнишь одну мою просьбу.
Ранальф запустил короткие пальцы в отросшую рыжую бороду и фыркнул.
— Ты держал меня взаперти четыре месяца, а теперь просишь об одолжении. Это славно.
— Это очень небольшая просьба. Когда ты уйдешь отсюда, то, конечно, отправишься прямиком к Атайе Трелэйн и расскажешь ей обо всем, что тут происходило. Все, чего я хочу от тебя, — чтобы ты внес в свой рассказ одно маленькое дополнение.
Дриана заметила, что мышцы наемника слегка расслабились. Так как Ранальф последние месяцы сидел в тюрьме, он знал только, что Николас находится под властью принуждающего заклинания, заставлявшего его убить кого-то. Он испытал огромное облегчение, когда услышал, что заклинание не направлено на сестру принца Атайю. Но Ранальф и не подозревал, против кого оно направлено на самом деле.
— Что ты сделал с Николасом?
Брандегарт небрежно взмахнул рукой.
— Старые новости, друг мой. Уверен, Атайя все расскажет тебе при встрече. — Он прищелкнул языком. — Просто неудачное стечение обстоятельств.
Для человека его габаритов Ранальф оказался удивительно быстрым. Гнев плеснулся в его глазах, и, забыв об осторожности, бывший наемник с рычанием рванулся к Мудрецу, полный неудержимой ярости.
— Говори, черт тебя побери!
Ранальф приготовился без применения магической силы голыми руками разорвать своего врага.
С невозмутимым спокойствием Брандегарт поднял правую руку, выставив ладонь по направлению к Ранальфу.
— Salvum fac sub aspide!
Дриана не раз видела, как Бранд произносил защитное заклинание, но никогда ранее не наблюдала такого впечатляющего действия. Она ожидала, что сноп синих искр, как обычно, вызовет у заключенного сильный, но безвредный шок. Однако тело Ранальфа охватил невидимый щит, комната озарилась сиянием, словно отблески солнца на морской поверхности, которые на мгновение ослепили ее. Уши Дрианы заломило от последовавшего за вспышкой грохота.
Когда зрение прояснилось, Дриана увидела Ранальфа, распластавшегося на спине, конечности раскинулись в разные стороны. Он походил на морскую звезду, выброшенную на берег. Глаза Ранальфа были открыты и безжизненны, тело неподвижно. Обычно невозмутимый Тулис таращился на него, потрясенный до глубины души проявлением столь ужасающей силы.
Мудрец присел рядом с Ранальфом, в изумлении раскрыв рот, — он никак не ожидал, что его заклинание содержит в себе такую мощь. Он посмотрел на свою пустую ладонь, словно никогда прежде не видел ее.