Король интриг

Снатёнкова Алёна

Разворачиваюсь и на цыпочках к двери подхожу, проверяя, гонятся за мной или удалось оторваться. Никого? Никого. И что теперь делать-то? Так, Немцова, «дерись» до победного. Ушла за чаем, притащи людям чай. Продолжат пытать, есть возможность снова спрятаться за холодильником. Главное, ложку или сахар забудь тут, на всякий случай, чтобы резкий повод был.

Воду в чайник набрать… в окно посмотреть… этажи посчитать…

Ох, блин, я чуть занавеску не оторвала, когда мне на плечи руки тяжелые опустились. Клянусь, чуть не

закричала от страха и неожиданности.

Медленно поворачиваюсь, чтобы деликатненько от Суханова на безопасное расстояние отойти, но разве от крокодила так просто уйдешь? Разве он позволит, когда что-то задумал? А он задумал. Не зря же так противненько косится, ухмыляясь.

— Ты иногда такой разговорчивой бываешь. — Его довольная мордаха так и светится от удовольствия. — Но когда нужно что-то сказать, убегаешь. Кого или чего испугалась-то?

Что? Испугалась? Да я никого не боюсь.

— Я ведь и так знаю твой ответ на вопрос сестры, — говорит, зажимая меня в кольцо своих рук и подталкивая к подоконнику. — И можешь не смотреть на меня так, будто хочешь оторвать мне нос и сбежать. Знаю, не хочешь.

Ей-богу, самоуверенность когда-нибудь погубит этого паренька.

Но сейчас он прав.

Поразительно, да, что Суханов в чем-то прав?

— Там… Маруся. — И ничего мой голос не дрожит. Не придумывайте. Может быть, я замерзла? Или вообще нервное. Я ж с Назаром тесно общаюсь, здесь хочешь не хочешь, но психом станешь.

— Маруся смотрит мультфильм, — объясняет он, к лицу моему наклоняясь. — А я жду ответа.

П-ф-ф.

«Врагу не сдается наш гордый Варяг». — Ой, надеюсь я вслух это не пропела.

Эй, крокодил, ты дистанцию-то держи. За стенкой, между прочим, ребенок. Нечего ко мне так прижиматься. И тем более не надо пальцами своими по шее моей проводить. Да и ни к чему нижнюю губу трогать.

Немцова, соберись!!!

Нельзя это, нельзя то.

Нельзя самой к парню тянуться с открытым ртом. Серьезно, плохое дело. Негоже девушкам, ну.

Но хочется ведь. Тем более когда в нос ударяет запах Сухановского парфюма, а его губы так близко-близко от моих. Да и сестра занята.

Эх…

— Нравлюсь же?

— Назар! — Обломал, гад.

— Нравлюсь? — Он не крокодил, нет, он попугай, честное слово.

— Нравишься, — со злостью в голосе бурчу в ответ, в глаза его наглющие заглядывая.

— Так бы сразу, — ухмыляясь, говорит он и тут же обхватывает губами мой рот.

День под названием «Клубничная жвачка».

Я его точно запомню.

Не отстраняясь, мы вжимаемся друг в друга. Сначала осторожно, затем всё сильнее и сильнее, и кажется, что кислород сейчас закончится. Прикусываю его губу и глупо хихикаю, когда он шипит и сажает меня на подоконник. «Танец» продолжается.

Кто ж знал, что маленькая Полинка может быть такой смелой? Сама себе удивлялась, когда парня ногами обхватывала. Как в прошлый раз. Но

сейчас рядом с нами нет никакой Любани. Сейчас проще всё. И как-то по другому. Я глажу его плечи, замираю, когда его пальцы зарываются в моих волосах, вызывая электрический разряд во всем теле. Левая рука гладит мою ногу, жадно сдавливая кожу под джинсами.

Назар не отрывается, не отпускает, движения всё откровеннее и откровеннее, и я понимаю, что нужно остановиться. Прекратить. Не сейчас. Точно не сейчас.

— Назар…

Чье сердце громче стучит: мое или его?

— Я знаю, — говорит он мне прямо в рот, нежно скользя губами по коже на лице. — Только сложно, креветка. Чертовски сложно.

Что мы за люди такие?

Почему бросаемся из крайности в крайность?

То ругаемся, как маленькие зверьки, а через секунду прилипаем друг к другу, словно магниты?

Где золотая середина? Где она?

— Маруся…

— Она занята.

— Она может зайти, а я тут…

А я тут в лужу превратилась, несите швабру.

Посмотрев в окно, Назар сделал шаг назад и тут же снова ко мне развернулся:

— Не просто нравишься. Что-то большее. Я не врал, креветка.

Глава 44

Я так и застыла с открытым от удивления ртом, не способная до конца осмыслить значение его фразы. Наверно, шок накрыл нас обоих. Если мне в жизни не приходилось еще слышать таких слов, то, скорее всего, Назару никогда не приходилось говорить кому-то подобное. Вот так мы и стояли, как два барана возле только что покрашенных ворот, не понимая, заходить нам или все-таки адресом ошиблись.

Не ошиблись.

Нужно не заходить, а в дверь ломиться, башку расшибая, пока между нами еще витает бешеная энергия, способная заставить меня сдвинуться с места и к парню подойти, чтобы головой уткнуться в его плечо. Улыбнуться, а потом в глаза посмотреть, давая понять, что сложности не у него одного.

Назар взглянул на меня и, напрягаясь, крепко прижал к себе, чтобы уже через секунду отстранить и небрежным движением взлохматить волосы на своей голове.

— Поиграли в парочку, да? — говорит серьезно и будто сам не верит в происходящее. — Кто бы мог подумать, что истеричность Любани может кого-то до добра довести.

— Странно, да? Я считала, что она только до самоубийства довести может.

— Ну, нет. Я слишком красив, чтобы молодым умирать. — Че-го? Кхм. Кхм. — Да ладно, ладно, мой разгневанный бычок, ты тоже ничего. А теперь пошли испытывать на прочность мой самоконтроль. Зеленый крокодил скоро закончит мучить гармошку, и твоя сестра вспомнит о нашем существовании. Кстати, рассказать тебе, о чем я думал, когда на кровать твою посмотрел?

— Суханов! — Язык ему откусить, что ли? Вот как такая симпатичная голова может производить на свет такие извращенные мыслишки? Бр-р-р.