Король Хеля
Шрифт:
По мнению Кастиль, этот народ был красивым, с утончёнными чертами лица и достойными манерами. Несмотря на царственную осанку, на их мрачных одеяниях не было регалий верховной власти или внешних признаков правителя.
Её предположение, что Доранис не вошёл в зал, подтвердилось, когда его приход объявил герольд, и все почтительно поклонились. Зажатая между отцом и неприятно пахнущей дамой Нибс Кастиль не смогла подойти ближе, чтобы разглядеть вошедшего. Но и от мимолётного взгляда на короля магов далёкого севера у неё перехватило дыхание и округлились глаза.
Удивительно
Кастиль удалось ненадолго отвести от него взор, чтобы разглядеть стоящую около короля Карину. Побледневшая от ужаса невеста соответствовала бледности жениха, дарованной тому по праву рождения. Никакая фантазия о красавце Фарнуше не могла затмить реальности.
Внезапно тягостную тишину зала нарушили звуки музыки, которую заиграли музыканты при отчаянном знаке распорядителя пиршества. Толпа бояр дружно выдохнула, и удивление сменилось нездоровым любопытством, когда они, толкая друг друга, ринулись к правителю, желая быть представленными средиземному монарху.
Кастиль понимала тщетность попыток добраться до Карины. На мгновение ей удалось встретиться с ней взглядом и ободряюще улыбнуться подруге. Карина мрачно кивнула и отвернулась.
Вечер прошёл в бесконечной череде официального представления гостьям. Как представители младших бояр, Кастиль и её отец оказались чуть ли не в конце списка знатных семей. Она попыталась унять бешено порхающих в животе бабочек. Как и остальные, Кастиль не могла отвести взор от короля северных краёв. Только, в отличие от окружающих, она не считала его некрасивым или странным. Во всех отношениях он обладал поразительной харизмой, а на широких плечах лежал сильный дух лидерства.
Когда они наконец достигли возвышения, на котором восседал король, герольд хриплым голосом объявил их имена:
— Девилос Верас с дочерью Кастиль-иль-Верас.
Скучающее выражение лица Дораниса изменилось, когда он заметил, что Кастиль разглядывает вышитые регалии на его тунике.
— Кровь короля фей, — перевела она и тут же прижала ладонь ко рту, подавленная тем, что не к месту заговорила.
В бледно-голубых глазах короля вспыхнул интерес.
Хватка Девилоса на руке дочери усилилась, когда Доранис выпрямился в кресле, а потом наклонился вперёд. Серебристые омуты искрились неподдельным интересом:
— Вы читаете на доа энрай?
Она хотела ответить, но замерла, почувствовав, как крепко сжал запястье отец. Тот заговорил от её имени:
— Да, ваше величество. Мы с дочерью писцы. Нам знакомы древние языки.
Кастиль поджала губы от презрительного перешептывания окружающих. К аристократии, занимающейся торговлей, относились с презрением. Судя по заинтересованному взгляду, Доранис придерживался иного мнения. Кастиль поймала себя на мысли о том, что любуется
— Восхитительно, — промолвил северный король. — У меня есть свитки на доа энрай. Это рассказы о последних днях древних городов перед появлением Пустошей. Я кое-какие перевёл. Возможно, пришлю вам копии. — Его любопытный и оценивающий взгляд скользнул по Кастиль. — Моё почтение, мадам иль-Верас.
Кастиль покраснела, удивленная его словами. Она услышала беспокойный ропот ожидающих за ними бояр и поклонилась вместе с отцом королю, прежде чем слилась с толпой.
Эта короткая встреча безвозвратно изменила Кастиль, поскольку в те дни, когда правитель Хеленрисии вместе со свитой гостили в Каскадиании, Доранис многократно искал её компании. Сей факт стал причиной косых взглядов, пересудов среди бояр и предупредительных взоров семейства Маркам.
Их опасения были беспочвенны. Кастиль не представляла угрозы ни для Карины, ни для её семьи. Во время их бесед с королём речь шла о науке: древних свитках и книгах, которые они оба читали. Лишенная наследства и высокого статуса при дворе Кастиль не могла обратить на себя внимание монарха, и большинство считали интерес Дораниса потешной причудой — увлечение одного странного существа другим.
Скрепление союза между семейством Маркам и домом Алисдан прошло без происшествий, хотя Карина выглядела бледной и больной, когда держала Дораниса за руку, произнося клятвы перед повелителем и страной.
Кастиль наблюдала за венчанием со смесью жалости и зависти — жалости к подруге, которую выдали замуж за отвратного ей мужчину, и зависти, поскольку сама Кастиль с радостью поменялась бы с ней местами.
Карина не желала глядеть дальше белой метки Пустошей, видя лишь мужчину, обезображенного старой магией. Подруга не ведала о замечательном уме и сухом остроумии, сокрытом за этим суровым лицом. Однако Кастиль видела, заворожено наблюдая, пока дни проходили в праздновании, а Доранис показывал себя с той стороны, которая бы удивила его новобрачную.
В тот день, когда король с молодой королевой должны были отбыть в Хеленрисию, Кастиль пришла к причалу и стала ждать среди толпы зевак, пока королевская чета и их вассалы соберутся на пирсе. К горлу подкатило рыдание. Прошлой ночью они попрощались, плача и обнимаясь на прощание. Она не могла не прийти, чтобы в последний раз взглянуть на подругу.
Доранис безошибочно выделялся среди своих сопровождающих. Верхом на большом гнедом жеребце, он с гордой осанкой ехал, укутанный в плащ с капюшоном, чтобы защититься от яркого света летнего солнца.
Словно почувствовав на себе взор, он направил лошадь в её сторону и стал медленно озираться в поисках соглядатая.
Кастиль потрясенно распахнула глаза, когда всадник галопом помчался к ней, заставляя прохожих разбегаться в стороны. Она застыла на месте и, прищурившись, стала вглядываться в тени королевского капюшона. Светлые глаза, обведенные толстым слоем черной защитной подводки, засияли от удовольствия. Король и писец смотрели друг на друга, разделённые небольшим кусочком пирса.