Король Гарольд
Шрифт:
– Ты не напрасно обратилась к норманнским рыцарям, - проговорил он, кротко обращаясь к Юдифи.
– Твой упрек был справедлив, и я раскаиваюсь в своей несправедливости... Малье де-Гравиль! Твоя просьба уважена. Предоставляю тебе выбрать место погребения человека, не подлежащего больше суду человеческому, и распорядиться его похоронами.
* * *
Пиршество кончилось. Вильгельм Завоеватель спал крепко, окруженный рыцарями, которые мечтали о будущих баронствах. Поле все еще было озарено печальным светом факелов, а тихий ночной воздух
Малье де-Гравиль, сопровождаемый вельтемскими отшельниками и факельщиками, искал тело короля Гарольда, но безуспешно. Свет луны, тихо плывшей по небу, смешивался с красноватым пламенем факелов, как бы желая способствовать его поискам.
– Быть может, мы уже проходили мимо тела короля, но не узнали его, проговорил Альред с унынием.
– Саксонские жены и матери одни могут узнать своих мужей и сыновей, обезображенных ранами, - по некоторым знакам, которые неизвестны чужим*.
– Понимаю!
– воскликнул норманн.
– Ты говоришь о заговорных словах и рунах, которые ваши ратники выжигают на груди.
– Да, - ответил отшельник, - поэтому я и жалею, что мы потеряли из виду нашу молодую проводницу.
Во время этого разговора искавшие повернули к палатке герцога, отчаиваясь в успешности своих поисков.
– Взгляните туда, к палатке!
– воскликнул вдруг Малье де-Гравиль, какая-то женщина ищет там кого-нибудь из близких ей. Pardex, сердце мое обливается кровью, когда я вижу, как она напрягает все силы, чтобы перевернуть тяжелых мертвых!
Отшельники подошли к женщине, и Осгуд закричал радостно:
– Да это прекрасная Юдифь! Идите сюда с факелами, скорее, скорее!
Тела тут были свалены в груды, чтобы очистить место для знамени и палатки Вильгельма Завоевателя. Женщина молча продолжала свои поиски, довольствуясь лунным сиянием.
Увидя приближающихся, она нетерпеливо махнула рукой, будто ревную умершего. Но, не желая их помощи, она и не противилась ей. С тихим стоном опустилась Юдифь на землю, чтобы наблюдать за ними. Печально качала она головой, когда освещались лица мертвых. Наконец багровый свет упал на гордое и грустное лицо Гакона.
– -----------------------------------------------------------------
* Саксонские хроники подтверждают, что мертвые узнавались по особым знакам и девизам, выжженным на груди или руках.
– -----------------------------------------------------------------
– Племянник короля!
– воскликнул де-Гравиль.
– Следовательно, король здесь же, вблизи.
Отшельники сняли шлем с другого трупа. С ужасом и грустью отвернулись все при виде страшно обезображенного ранами лица, Юдифь дико вскрикнула, взглянув на него пристальнее. Она вскочила, сердито оттолкнула отшельников и наклонилась над мертвым. Оттерев своими длинными волосами с его лица запекшуюся кровь, она дрожащей рукой стала расстегивать панцирь.
Рыцарь стал возле нее на колени, чтобы помочь ей.
–
– простонала она.
– Он теперь мой, мой! Руки ее обагрились кровью, когда ей наконец, после страшных усилий, удалось снять панцирь, так как вся туника была окровавлена. Она расстегнула последнюю и увидела над сердцем, переставшим биться навсегда, слово "Юдифь", начерченное старинными саксонскими письменами. Под ним было другое слово: "Англия".
– Видите вы это?
– произнесла она потрясающим душу голосом.
Обняв мертвеца, она начала осыпать его поцелуями и называла его самыми нежными именами, как будто он мог слышать ее.
Присутствующие догадались, что поиски окончились и что глаза любви узнали мертвого.
– Исполнились-таки предсказания Хильды, - простонала бедная девушка, исполнилось обещанное, и мы соединены навеки, о мой Гарольд!
И она с нежностью склонила голову на грудь падшего героя.
Прошло много времени, а девушка продолжала лежать в состоянии полной неподвижности.
Удивленный донельзя этим обстоятельством, рыцарь, отошедший было в сторону, приблизился к ней, но тотчас же отступил назад с восклицанием сострадания и ужаса.
Юдифь была мертва.
Страдания, омрачившие молодость девушки, уже давно повлияли на ее организм, а страшная кончина короля англосаксов, которого она так пламенно любила, порвала и совсем слабые узы, связывавшие ее с землей.
* * *
В Вельтемском храме, в восточном конце галереи, долго еще показывали гробницу последнего англосакского короля, с трогательной надписью: "Harold Infelix"*. Норвежский летописец, Вильгельм де-Пуатье, говорит, однако, что не под этим камнем обратилось в прах тело героя, с именем которого связано столько исторических воспоминаний.
– Пусть труп его охраняет берег, который он во время жизни защищал так отчаянно, - сказал Вильгельм Завоеватель.
– Пусть волны морские поют ему вечно похоронную песнь и опоясывают его могилу, между тем как дух его будет бодрствовать над землей, перешедшей теперь к норманнам!
Малье де-Гравиль, знавший, что Гарольд сам не мог избрать себе лучшего места погребения, более соответствовавшего ему, как истинному патриоту, был полностью согласен с этими словами герцога, так как рыцарь принял таившуюся в них насмешку за чистую монету.
Если б Гарольд был похоронен в Вельтемском храме, то его снова разлучили бы с дорогой невестой, умершей на его груди. В могиле же возле моря, под необъятным сводом неба, она могла покоиться с ним, убаюкиваемая вечной песнью волн.
Малье де-Гравиль, не лишенный поэтического чувства и тонкого понимания любви, как и большинство норманнских рыцарей, способствовал этому соединению после смерти любящих сердец, которые всю жизнь были разлучены. Таким образом вельтемская гробница заключала в себе просто имя, между тем как Гарольд и Юдифь были похоронены на берегу морском, в том самом месте, где