Король чародеев

Кинг Сьюзен Фрейзер

– Да уж, если он и предан чему-то, то только своему тугому кошельку! – заметил Мунго. – Впрочем, и изменником его не назовешь: он не торгует с англичанами, не помогает им блокировать наши западные торговые пути. В чем его можно обвинить? Только в том, что он захватил Глас-Эйлин. Но ведь он совершенно правильно говорит, что такую важную крепость нельзя доверить слабой женщине!

– Верно, там нужна сильная рука, – пожал плечами Дайрмид, – рука опытного бойца и морехода, который стоит на страже интересов Шотландии.

Мунго ухмыльнулся:

– Ранальд похож на кота, который, съев птенцов, уютно устроился в гнезде

и отгоняет от него хозяев-птиц. О, он чертовски ловок! Каким-то образом умудряется процветать, когда другие беднеют и разоряются, а народ стонет от нехватки самых необходимых товаров. Может быть, он все-таки тайком приторговывает с англичанами, как ты считаешь?

– Все возможно, – задумчиво ответил Дайрмид. – Но если бы и впрямь что-то было, я бы уже знал об этом от брата Артура. Он бы обязательно заметил тайные сделки Ранальда. К тому же у Артура есть хорошие знакомые среди англичан.

– А что ты думаешь по поводу пиратского налета на английские порты, о котором рассказал лохавский Кемпбелл? – спросил Мунго. – Если верить слухам, шотландцы похитили огромное количество зерна и доставили его в Аргайлл. Знаешь, – Мунго искоса взглянул на друга, – эта новость наводит меня на одну мысль…

– Меня тоже, – усмехнулся Дайрмид. – В те несколько месяцев, пока я отсутствовал, мои галеры находились в полном распоряжении Артура. Думаю, он мог найти себе дополнительное занятие в свободное от торговых поездок время!

– Артур очень похож на тебя – любая галера в его руках порхает, как птичка, – одобрительно заметил Мунго. – Если он и правда участвовал в том налете, ему надо держать ухо востро: англичане таких вещей не прощают.

– Я за него спокоен, он малый не промах, – ответил лэрд. – Меня больше волнует мой зять. Он сказал, что привез из Ирландии партию отличного товара… Поеду-ка я в Глас-Эйлин, посмотрю, чем он набил свои лабазы! Его не будет еще неделю-другую, самое подходящее время для родственного визита – тем более что я очень соскучился по Сорче.

– Я, пожалуй, составлю тебе компанию, если не возражаешь, – оживился Мунго. – Мне тоже хочется повидать Сорчу. Ты возьмешь с собой леди Микаэлу?

– Вряд ли она согласится поехать, – мрачно ответил Дайрмид. Он был уверен, что после его исповеди и всего, что за ней последовало, Микаэла сердита на него и не пожелает не только путешествовать в его обществе, но даже дышать с ним одним воздухом.

– Да, она здорово обижена на Ранальда Максуина, – рассудительно заметил Мунго. – Но Сорче нужна помощь знающего врача, поэтому постарайся убедить миледи.

– Я уже просил ее поехать к Сорче, но она не сказала ни «да» ни «нет».

– Вот видишь, она же не отказалась наотрез! Пусти в ход свое обаяние, ты это умеешь. В конце концов, она же согласилась приехать к тебе в Даншен, хотя поначалу сопротивлялась изо всех сил!

– Что, прикажешь посадить ее на корабль и увезти силой, как в Перте? – нахмурился Дайрмид.

Мунго ухмыльнулся и, пришпорив лошадь, обогнал лэрда. А Дайрмид, наоборот, поехал медленнее, задумчиво глядя перед собой. Все эти дни, проведенные вдали от Даншена, он пытался не думать о Микаэле, но его мысли постоянно возвращались к ней – в любое время дня и ночи, во сне и наяву. С ее именем на устах он пробуждался и засыпал, ее нежное лицо он видел среди облаков, в дымке тумана, в золотом сиянии солнца и бледных лучах ночного светила.

«Влюблен,

влюблен, как желторотый юнец!» – думал Дайрмид, досадливо морщась. Что может быть нелепее – потерять голову в его возрасте, с его-то горьким опытом! В жизни все гораздо сложнее, чем в любовных песнях Гилкриста…

Но почему образ Микаэлы неотступно преследует его, манит, возбуждает? Может быть, Микаэла и впрямь чародейка? Почему только ей он доверил свои самые сокровенные переживания и почему от ее сочувствия это ужасное бремя, которое он носит на сердце, стало как будто легче? То, что возникло между ними, было таким хрупким, таким прекрасным… и опасным для них обоих. Вот почему Дайрмид все безжалостно разрушил.

Но вырвать Микаэлу из сердца оказалось не так-то легко. Чем дальше Дайрмид уезжал, тем сильнее его тянуло к Микаэле. Безусловно, это было прежде всего могучее физическое влечение, томительное желание обхватить ее хрупкое тело, войти в теплую плоть… Но он ощущал и другую, более глубокую потребность, еще не до конца понятную ему самому. Его исстрадавшаяся душа нуждалась в женском тепле, в сочувствии, и это пугало Дайрмида, потому что он знал: очень скоро ему предстоит расстаться с Микаэлой…

Дайрмид не хотел, чтобы она стала его любовницей, потому что больше всего боялся поставить ее в неловкое, унизительное положение: ведь она была ему очень дорога. Если бы обстоятельства сложились иначе, он бы взял ее в жены… Но декрет церковного суда делал это невозможным. Разрешив Дайрмиду и Анабел жить раздельно, епископ взял с них клятву хранить чистоту, как будто их неудачный брак был грехом, требующим искупления!

Сердце Дайрмида разрывалось от горя. Он любил Микаэлу и не хотел причинять ей боль – слишком часто в жизни ему доводилось причинять страдания тем, кто был ему дорог… Сознавая, что должен расстаться с Микаэлой ради ее блага, Дайрмид твердо решил: вернувшись в Даншен, он заплатит ей жалованье, как обещал, и отошлет домой к брату. Как врач она сделала для Бригит все, что могла, а совершить чудо, по ее словам, была не в силах. Разумеется, Дайрмид не верил ей; впрочем, теперь это уже не имело никакого значения.

Но перед разлукой он хотел попросить ее о последнем одолжении…

Держа в руке гусиное перо, Микаэла вздохнула и склонилась над листом пергамента с гороскопом Бригит. Для работы она выбрала большую залу, где, кроме нее, почти никого не было – только Гилкрист негромко наигрывал на арфе для Бригит и Евы, немного сонных после сытного обеда.

Мелодия была красивая, и молодая женщина невольно заслушалась, рассматривая творение своих рук. Гороскоп был практически готов, и результаты его не на шутку озадачили Микаэлу. На Меркурий в шестом Доме, Доме здоровья, оказывал вредное влияние Сатурн, а Марс отрицательно воздействовал на Солнце. Во всем чувствовалось сильное влияние Весов и Козерога, что свидетельствовало о повышенной опасности для ног и коленей девочки. Гороскоп выявил также сильную связь с водой, что, впрочем, совсем не удивило Микаэлу. Ее удивило другое: положительное влияние Венеры свидетельствовало о том, что на Бригит должно благотворно подействовать прикосновение любящего ее человека. Более того, расположение планет указывало, что Бригит будет хворать только в раннем детстве и с возрастом выздоровеет, если удастся подобрать правильное лечение!