Король Австразии
Шрифт:
Тот остановился и недоверчиво распахнул не по-детски взрослые глаза.
– Что я для этого должен сделать, господин?
Теодорих извлек из-за пазухи свиток и протянул его мальчишке вместе с обещанной монетой.
– Вот, держи… Передай эту бумагу стражникам у городских ворот, но предупреди, что она адресована лично наместнику Сегноцию! Для пущей убедительности добавь, что сие послание касается его пропавшей дочери!..
Мальчик проворно выхватил пергамент из рук доброго всадника: слухи о пропаже молодой госпожи ходили по всему домену и, конечно же, не обошли стороной и его детские уши.
– А наместник наградит меня
Друзья, переглянувшись, усмехнулись: однако не по годам шустрый малец им встретился!
– Непременно, – обнадежил мальчика второй всадник. – Вот, держи еще и от меня монетку!
Ловко поймав очередную слетевшую сверху медяшку, сирота благодарно, в пояс, поклонился и с чувством произнес:
– Да благословит вас Логос, добрые господа! – После чего стремглав кинулся по направлению к воротам Ахена.
Удалившись от гостеприимного города на весьма уже приличное расстояние, друзья неожиданно услышали настигающий их цокот копыт. Погоня?! Эйнар оглянулся: нет, это в лучах раннего зимнего солнца ярко поблескивала кольчуга их подруги-валькирии.
А вскоре она и сама поравнялась с беглецами. Однако даже не подумала остановиться: пришпорив коня, лишь крикнула на скаку:
– Ну и чего застыли?! Впере-е-ед!..
Друзья многозначительно переглянулись: нет, это не девица – огонь! И послушно устремились за ней.
Сирота робко приблизился к стражам замка и писклявым, характерным для юных попрошаек голосом протянул:
– Почте-е-енные воины, не прогоняйте меня! Я принес вам важный свиток. Мне его вручил незнакомый господин на коне и предупредил, что в свитке говорится о пропавшей госпоже…
Стражи переглянулись: прогнать наглеца? А вдруг правду говорит? Коли не врет, можно ведь и награду получить от самого Сегноция!
Один из стражников выхватил у мальчишки свиток и быстро развернул его. Грамоте он, к сожалению, был не обучен, но, отметив мысленно ровный почерк послания, решил, что малец скорее всего не лжет.
– Хорошо, я передам послание наместнику. Но тебе пока придется посидеть в стражницкой.
Сирота поклонился:
– Как прикажете, доблестный воин.
Страж хмыкнул и скрылся за воротами.
Сегноций вот уже несколько дней лежал в постели и ничего не ел, в связи с чем совершенно ослабел и вставать без посторонней помощи уже не мог. Часами он смотрел в одну точку и вспоминал Гортензию, проклиная себя за жестокость. Все минувшие после ее исчезновения годы он старался вычеркнуть из памяти воспоминания о ней, но, увы, безуспешно. Правда, вспоминалось одно и то же: как они поженились, как следовали долгой зимней дорогой в Ахен, как родилась Эстер… А дальше – провал, пустота. Марк Левий, сколь ни старался, не мог вспомнить ни младенческих лет Эстер, ни Гортензии, играющей с крохотной дочуркой… Где же он был тогда? Ах, да, укреплял границы домена и усмирял то саксов, то алеманов… Конкретнее уже и не вспомнить – столько лет прошло! И вот теперь Эстер повторила поступок матери. Не зря, видимо, говорят, что яблоко от яблони недалеко падает… «Неукротимая гордость Эстер и жажда самостоятельности перешла к ней, безусловно, от Гортензии», – подумал наместник и сокрушенно вздохнул.
В этот момент к нему приблизился неслышно вошедший в покои кастелян и, поклонившись, доложил:
– Господин повелитель,
Сегноций мгновенно встрепенулся и даже попытался подняться на локте, но тотчас снова рухнул на подушки.
– Немедленно подай! – молвил он нетерпеливо. Когда же развернул и пробежал глазами поданный кастеляном свиток, к нему точно силы вернулись. – Благодарю тебя, о, Великий Логос! И тотчас отдал приказ: – Командира стражи Детборга ко мне! Срочно!
Спустя час из ворот города выехал военный отряд. Сегноций, хотя и был крайне слаб, пожелал лично возглавить поиски дочери, поэтому, закутанный в меха, восседал теперь в сооруженном на римский манер паланкине, который несли четверо крепких франков. Сердце наместника учащенно билось: он лихорадочно размышлял, что ему лучше предпринять в отношении непокорной дочери – наказать или… простить?
Тем временем отряд достиг Озерного края.
– Осмотреть каждый холм! Обо всем подозрительном немедленно сообщать мне! – отдал приказ наместник и плотнее закутался в меховой плащ, прячась от пронизывающего зимнего ветра.
Рассредоточившись по местности, стражники принялись тщательно осматривать буквально каждую встречающуюся на пути кочку. Поиски затянулись. Сегноций, томимый ожиданием, обдумывал меж тем послание Теодориха: «Благородный поступок – ничего не скажешь. Уйти, дабы не стоять на пути соперника! "Решаюсь на столь безрадостный для меня шаг исключительно ради блага госпожи Эстер: будучи нищим и бесправным бастардом, я не смогу дать ей счастья, коего она, несомненно, заслуживает. Прощайте навсегда…" – всплыли в памяти последние строки письма. – А может, напрасно Теодорих покинул Ахен? Любовь, как известно, – не кашель, травами не вылечишь… Вряд ли Эстер соблаговолит обрести былую покорность и согласится выйти замуж за Детборга. Возможно, я бы и согласился отдать ее за бастарда: как знать, какие высоты у него впереди? В конце концов, король Хлодвиг не вечен, а Теодорих – законный наследник, хотя и рожден от наложницы…»
Неожиданно размышления наместника были прерваны громким криком одного из воинов:
– Повелитель! Нашли! – Задыхаясь от быстрого бега, он приблизился к паланкину.
– И где?.. Где моя дочь?!
– В одном из холмов мы нашли логово Озерной ведьмы, о, повелитель, но внутрь пока не входили…
Паланкин быстро переместился в сердце Озерного края – к озеру Быка, названному так в честь его причудливой формы, напоминающей голову рогатого животного.
– Сюда, повелитель! – указали воины копьями на самый высокий холм. – Она здесь!
Подъехав ближе, Сегноций и впрямь увидел в подножии холма зияющий темный провал. Находчивые воины успели уже откинуть оплетенный сухими травами и припорошенный снегом холст, и теперь из земляного лаза струилось тепло, которое, смешиваясь с морозным воздухом, превращалось в бесформенные клубы пара.
– Пять золотых монет тому, кто осмелится войти в эту нору! – объявил Сегноций.
По рядам воинов пробежал тревожный шепоток: кто знает, на какие пакости способна Озерная ведьма?! Тогда вперед выступил Детборг: поскольку из-за выходки Эстер его честь пострадала более всех, он решил во что бы то ни стало восстановить и свой авторитет, и свои права на беглянку. Спешившись, командир охраны уверенным шагом приблизился к лазу и уже в следующее мгновение исчез в его темноте.