Король арены
Шрифт:
— По моей команде сначала кастуешь на себя Кожу для защиты, а потом запускаешь свою кракозябру в самый дальний угол. Вон в тот, — указал лэр на край полигона, — Три, два, один. Кожа!
Скастовав Каменную кожу, я запустил гибридное заклинание в самый дальний угол полигона.
Бы-ды-дыщщ-щщь! Ахнуло и сверкнуло так, что мы на какое-то время оглохли и ослепли.
— Вот же дьявол! Я Лючии обещал, что всего лишь тихонечко покажу заклинание одному недотёпе, — едва расслышал я ворчание лэра, возящегося с замком.
Пока я крутил башкой, приходя в себя, он за шкирку уже
— Валим! — скомандовал бывший егерь, справившись с замком, и потащил меня лесными тропами в сторону парка.
Вскоре я пришёл в себя, и мы, как два диверсанта, крались по лесу, иногда останавливаясь и прислушиваясь к голосам людей, спешащих узнать причины гулкого взрыва. К счастью, все они бежали по аллеям и дорожкам, а в ночной тёмный лес никто не совался.
— Нас там никогда не было — заруби это себе на носу! — выдавил Балич, когда мы выбрались в парк и уселись на ближайшей к нам скамейке, чтобы незаметно привести себя в порядок.
— Так точно, лэр.
— На дуэли твою связку использовать нельзя.
— Можно.
— Нельзя.
— Можно, если на входе поставить ограничитель Силы, уменьшив наполнение обоих заклинаний примерно в два раза.
— Сам ты этого сделать не сможешь.
— Прямо сейчас сделаю, — взыграл во мне дух противоречия, — Тоже мне, бином Ньютона.
— Что ты сказал?
— Поговорка от тагарских купцов привязалась. Они ей отцу объясняли, что нет никаких проблем. Плёвое дело, — выкрутился я, влёт придумав версию ответа.
— Больше никаких экспериментов, — рубанул лэр воздух ребром ладони.
— Значит, пусть на дуэли сработает, как получится, — врубил я здоровый пофигизм.
— Так, отставить. Завтра я переговорю с кем-нибудь из преподавателей магии, ему и продемонстрируешь, — выдохнул лэр, устав спорить.
— Есть, лэр. Слушаюсь, лэр, — изобразил я оловянного солдатика.
— Всё. Расходимся.
— Вы мне ещё одно заклинание обещали, — пригвоздил я Балича к скамейке, пока он не успел подняться.
— Что-то я не припомню своего обещания. Вроде бы у нас до него не дошло, — подивился Балич моей наглости.
— Но лэр… У меня же дуэль на носу…
— Наглый… Совсем, как я в молодости, — подёргал себя лэр за мочку уха, — Ладно. Покажу тебе одну штуку, но учти — покажу сегодня один раз и без права передачи кому-либо. Одарённые среди родни есть?
— И отец, и дед маги, но слабенькие. В Академию их не приняли.
— Значит будешь говорить, что это семейная тайна, если спросят. Понял?
— Так точно, лэр! — рявкнул я на радостях.
— Да не ори ты так, — покрутил лэр по сторонам головой и прислушался, пытаясь определить, есть ли кто рядом, — Короче, Зеркало. Очень короткий, по времени, щит. Держится секунду — полторы. Прелесть его в том, что этот щит отражает часть Силы заклинания обратно, на противника. Показываю один раз. Запомнишь — хорошо, не запомнишь — покажу в следующий раз. Поехали.
— Запомнил, — выдохнул я спустя минуту.
Да, с памятью Ларри определённо поработали. Точно могу сказать, что ни я, ни он раньше на такие
Надо бы выяснить, что за говорящий медицинский артефакт появился у нас в лазарете. Хотя, нет. Лучше ничего не выяснять — целее буду. Инквизиция в любом мире никак не похожа на благотворительную организацию. Не дай Релти окажется вдруг, что этот медицинский артефакт с какой-то чертовщиной связан, и полетят наши души — моя и Ларри, прямо в рай, очищенные от скверны святым огнём на костре Инквизиции.
Глава 5
Вживаясь в роль и меняя облик.
Любой артист цирка — это прежде всего артист, и лишь потом он жонглёр или фокусник.
Грим, костюмы, эффектный антураж, умение выгодно подать себя — всё это важные слагающие циркового шоу. Праздника, на котором каждый артист умело отыгрывает свою роль перед публикой.
Девушка, невзрачная в обыденной жизни, может превратиться в ослепительную красавицу, выкатившись на арену на большом зеркальном шаре. Забавный толстячок, с отчётливо заметным пивным животиком — преобразиться в мага, вытаскивающего кроликов из пустой шляпы. Лихие вольтижировщики — кавказцы, сняв с себя после выступления ладные черкески и серебряные кинжалы, обычно тут же проверяют, не забыли ли они взять с собой паспорт и удостоверение артиста цирка. Иначе первый же полицейский патруль может увести их в отделение для выяснения личности.
В плане артистизма у клоунов гораздо больше забот и проблем, чем у остальных цирковых. В зависимости от количества реприз в выступлении мне приходится по два — три раза менять костюмы и грим, каждый раз создавая себе новый образ. Если в первом отделении я — Чарли Чаплин, то во втором чаще всего — традиционный ковёрный. Репризы у клоунов короткие, поэтому создаваемый мной образ публика должна опознавать с первых секунд моего выхода на арену.
Новый образ неудачника и ботана Ларри Ронси мне можно заново создавать практически с чистого листа.
В лазарет он умудрился загреметь в первый же день учебного года, ни с кем толком не пообщавшись, а за два с лишним месяца летних каникул мало ли что с ним могло произойти…
Бывает, люди и за более короткий срок меняются до неузнаваемости. Вон, даже Федр Смайлич поверил, что слабовольный дохляк Ларри смог превозмочь свою природную лень и всё лето накачивал себе мускулы и тренировался.
Новый образ… Пока мне импонирует наглый провинциал, слегка хамоватый и знающий себе цену. Он не прочь почесать кулаки при случае, или поволочиться за доступной девчонкой. Погулять от души на вечеринке, или засесть на ночь с книгой. Короче — обычный армейский маг в его понятном и привычном облике. А то, что Ларри ещё студент — это не страшно. Белговорт — не простая Академия. Традиции здесь блюдут. Почти все наши преподаватели — из "бывших". В смысле — отслуживших в армии лет десять — пятнадцать, а то и больше. Для них выбранный мной образ — одна сплошная ностальгия по временам своей молодости. Нечто узнаваемое и интуитивно понятное.