Корни
Шрифт:
– Вон!!
Минул еще час. Суров взялся за телефон. Бесполезно. Диану не видели нигде. Нужно отправляться спать.
Завтра ему понадобятся силы. Ночь, по всей видимости, предстоит провести одному.
Он добрался до спальни. Кровать показалась жесткой. Суров повернулся, выключил свет и вытянулся в полной темноте на своем ложе. Сна не было. Ветер раскачивал дом, точно гнилой зуб, словно намереваясь выдрать его с корнем. Суров услышал, как первые дождевые капли впились в подоконник.
Ему сделалось не по себе. Выпить еще, что ли? Он шевельнулся,
Кошмар! Он мог лишь озираться, но это немного давало в темноте. Суров едва не закричал от охватившего страха. Он бешено закрутился, пытаясь определить хотя бы, что именно удерживает его, и вдруг услышал негромкий скрежет. Суров замер. Скрежет повторился, и он почувствовал, как кровать шевельнулась. Теперь она слегка раскачивалась. Это могло бы показаться даже приятным... в другой ситуации. Определенно с кроватью что-то происходило. Суров ощущал, что она словно переламывается под ним пополам, причем место излома приходилось точно под поясницей.
Ему еще не было больно, но стало трудно дышать.
Непрекращающийся скрежет! И почти сразу - хруст в позвоночнике, а следом всплеск адской боли. И скрежет, скрежет, скрежет!..
Он очнулся. Его окружал мрак. Сердце колотилось так, что оставалось удивляться, как выдержали ребра.
Суров поднял руку, коснулся лба. Пальцы дрожали.
Пошатываясь, он вышел в холл. Надрываясь, скрежетал телефон. Отвратительнее звука не существовало в целой вселенной. Суров снял трубку.
Телефонный голос врезался в тишину дома. Мембрана визжала. Первым побуждением было швырнуть трубку на рычаг, но он только крепче сжал пальцы.
– Ты? Ты? Что?! Я тебя не слышу!!
– Не вопи.
– Какого черта тебе нужно?
Деснос на том конце то ли вздохнул, то ли всхлипнул.
– Меня пытались убить! Только что! Слышишь? Я уцелел, я чудом уцелел, Мик! Мик!..
Дальше уже он не слышал. Невероятно! Его люди не допускали подобных оплошностей. Если брались, то дело доводили до конца. И тем не менее Деснос жив.
Что это значит?
– Ну чего ты орешь, как драный кот на пожаре! Что у тебя приключилось?
Понять грека было невозможно. Ужас лишил его способности внятно излагать впечатления. Суров уловил лишь, что пережитое совершенно потрясло Десноса. Вообще-то имевший богатый опыт за плечами, тот сейчас был полностью сломлен. Это озадачило Сурова.
Его люди не прибегали к экстравагантным средствам.
Ни черта непонятно.
– Я не могу здесь оставаться, - Деснос внезапно заговорил голосом почти нормальным.
– Я приеду.
– Что? Не валяй дурака! Сиди и не высовывай...
– прерывистые гудки вязко вкручивались в ухо.
Ну, значит, так тому и быть. Пусть. Он сделает это сам. Есть время подготовиться.
Суров вернулся в спальню. Ночник чуть жил. Бордового цвета стены сделались словно черными.
Пистолет показался единственно реальной вещью в этом пустынном и почти враждебном доме.
Суров взял "веблей" в левую руку, выдвинул магазин. Двух патронов недоставало. Он знал. Двух...
...Красный песок. Брезентовый кокон. Солнце катится вниз... Магазин с щелчком стал на место. К черту воспоминания! И тут его пронзило: Глаузер! Глаузер нужен ему. Только он этой дьявольской ночью. Да!
Немедленно.
Он набрал номер. Против ожидания ответили сразу.
Женский голос. Услышав его интонации, Суров сразу внутренне подобрался.
Там что-то случилось.
– Я прошу соединить с Глаузером!
Отдаленно на том конце слышался шум, похожий на людской гомон. Женщина замолчала, потом раздался щелчок и низкий мужской голос произнес:
– Глаузер не может подойти. Кто его спрашивает?
Суров назвал себя. После короткой паузы мужчина сказал:
– Это полицейский уполномоченный, - Суров не разобрал фамилию.
– К сожалению, вам не удастся поговорить с вашим другом. Три часа назад Максим Глаузер умер.
Не поворачивая головы, Суров нащупал кресло, тяжело опустился. Известие его поразило. Смерть Глаузера представлялась немыслимой. Суров запрокинул голову. Его охватило оцепенение, казалось, он даже перестал моргать. Что-то свершалось сейчас вокруг него, что-то неподвластное его воле, некая сила, холодная и непримиримо враждебная, воплощала не торопясь свой замысел, ни помешать, ни постигнуть конечную цель которого он был не в состоянии. Он намеревался сделать свою игру, но его вынудили принять участие в партии, правил которой он не знал.
В этом кошмаре единственной опорой мог оставаться вопрос: кому все это нужно?
Деснос. Все-таки он. Это он разделался с Глаузером... Суров поднял веки. Оглушительный звон и тяжкий удар следом прервали его мысли. Уверенный, что в спальне взорвалась граната, Суров вскочил. Щелчок выключателя.
Он замер у двери. Большое окно с двойными калеными стеклами было выворочено. В спальне гулял ветер, шторы развевались траурными знаменами. Ураган наконец взялся за дело по-настоящему. На улице царил ад.
Какая-то тень вздыбилась в углу. Суров повернулся к своей кровати. То, что он увидел, заставило его содрогнуться.
Сухая макушка эвкалипта толщиною с ногу, накренясь, торчала из матраса. Она пробила его насквозь и проломила паркет. Силу, с которой ее зашвырнуло в спальню, было невозможно представить.
Суров несколько секунд созерцал это зрелище. И тут, словно в дурной пьесе, окончательно погас свет.
Это его чуть не доконало. Он недвижно стоял в темной, ставшей неузнаваемой спальне. Сквозь разбитое окно ураган гнал мусор из сада вперемешку с водяной пылью. Мертвый электрический свет разрядов спятивших с ума небес озарял воцарившийся хаос. Стараясь не задеть кровать, Суров на ощупь выбрался из спальни.