Корни
Шрифт:
Суров неторопливо вышел в парк. Вокруг царила странная неподвижность. Кроны деревьев застыли, и даже птиц не было видно - ни малейшего дуновения ветра, ничего, словно все вокруг погрузилось в прозрачный стекленеющий клей.
Жарко. Он снова посмотрел на небо. Утренняя дымка обернулась тяжелыми сивобрюхими тучами. Они надвигались с востока; вдали, у горизонта, облака приобрели грязно-желтый оттенок, что-то совершалось в природе, и Суров вновь ощутил подступившее беспокойство.
Он прошел ухоженной дорожкой мимо зарослей жасмина и вышел к бассейну. Глянул на голубую неподвижную воду
На белом столике возле бассейна стояли бутылка и телефон. Минуту Суров размышлял. Потом по междугородной набрал номер конторы Глаузера.
Ответил хозяин. Низкий знакомый голос. Суров покусал губы. Ни слова не говоря, положил трубку. Конечно, Глаузер жив. Он не по зубам греку. Но убийство Ромина и Лангелавы означало, что шантажист пустился на крайность. Грек опасен. К тому же он нищ и у него развязаны руки.
Несомненно, к тому и шло. Суров нахмурился.
Можно, конечно, пожертвовать определенной суммой.
Но нет никаких гарантий, что она станет окончательной. И потому оставлять Десноса в живых нельзя.
Это было совершенно очевидно, и Суров даже почувствовал облегчение. Бывшие компаньоны здесь не имели значения - им двигал только расчет.
Дальний флигель, в котором помещалась комната садовника, окнами был обращен к морю. Подняв раму, Цкато ноздрями втянул влажный горячий воздух. Он всмотрелся вдаль, разглядывая непривычно спокойную водную гладь, словно вылизанную черным гигантским языком. Садовник помрачнел. Он вышел на улицу и направился вокруг дома к террасе, разыскивая хозяина.
Того нигде не было. Цкато дважды обошел вокруг строения и остановился возле старого эвкалипта с расщепленной кроной, росшего напротив спален. Нечто прикрытое густой травой возле основания дерева привлекло его внимание. Приблизившись, он раздвинул стебли, наклонился и ладонью принялся разгребать землю. Зажав шепоть почвы в пальцах, он внимательно рассмотрел ее и даже понюхал. Щеки садовника приобрели сероватый оттенок. Он поднялся и поспешно ушел.
Вернулся он минуты через три. С собой принес маленькую, остро заправленную штыковую лопатку и принялся сосредоточенно вспарывать верхний дерновый слой. Он работал около получаса. Наконец на глубине в локоть обнажился мощный древесный корень.
Корень тот, видимо, содержал в себе нечто весьма необычное, потому что садовник принялся его изучать с величайшей тщательностью. В движениях Цкато появилось напряжение, граничащее с очевидным страхом.
Он вытащил широкий изогнутый нож и осторожно сделал надрез на корне. Из поврежденного участка показался сок красного необычного оттенка. Садовник отпрянул. Но потом заставил себя взять в руки лопату и торопливо забросал обнажившийся корень.
Он едва мог поверить. Ему не хотелось верить в это.
Старая, в детстве еще слышанная история, похожая на страшную сказку, оживала у него на глазах.
Садовник заторопился. Если и впрямь та роща на побережье... если кто-то ее потревожил, по незнанию, или с умыслом... тогда нельзя терять время. Ему пришло в голову, что он, возможно, единственный
Теперь Цкато почти бежал по дорожкам. Возле розария он глянул в сторону "Черной принцессы" и вдруг остановился. Бешено заколотилось сердце. Но не было времени. Задыхаясь, Цкато выбежал к бассейну. У вышки в шезлонге сидела Диана в своей любимой позе, закинув назад голову. При звуке шагов она обернулась.
– Где... хозяин?..
– Цкато с трудом переводил дыхание.
– Был только что. А почему такая спешка? Налить что-нибудь? А, Цкато?
Диана прекрасно знала, что садовник в рот не берет спиртного, но ей нравилось дразнить этого туземца.
Цкато стиснул зубы.
– Так что ты говорил насчет урагана?
– Диана поднесла стакан к губам.
– Прекрасное, кстати, вино. Да... значит, ожидается буря?
– Нет, буря -это...
– Цкато втянул голову в плечи и оглянулся почти с отчаянием... Он недоговорил, взмахнув рукой, кинулся к дому.
– Ты хорошо держался с этим проходимцем!
– Диана неслышно появилась у него за спиной.
Суров поднял голову. Он сидел за письменным столом в своем кабинете. Три верхних ящика были выдвинуты.
– Что-нибудь ищешь?
– Диана, я занят.
– Ты вечно занят... даже когда мы занимаемся любовью!
Суров прикрыл глаза.
– Почему бы тебе не прогуляться в город?
– сказал он, сдерживаясь.
– Я буду занят некоторое время. Ты станешь скучать.
– Нет. Я не поеду. Я останусь тут и буду сидеть тихо, нисколечко не мешая.
– Диана уселась у окна, посмотрела невинно: - Противный грек испортил тебе настроение?
– Отчасти.
Она покачала ногой.
– Но ты хорошо с ним держался. Я считаю, не о чем беспокоиться.
– Что ты хочешь сказать?
– Прости. Я случайно слышала... Он вроде бы угрожал... Да?
– Угрожал? Возможно. Но тебя это не должно беспокоить.
– Он блефует. Такой в одиночку ничего сделать не сможет.
Суров замер.
В одиночку?
Это не приходило ему в голову. Словно серебристый экран поднялся перед мысленным взором. Конечно!
Грек - лишь исполнитель. Им управляют. Тем более действовать следует крайне осторожно. Но кто? С кем связался этот оборванец?
Некто незнакомый. Грек проболтался, и его взяли в оборот. Это первая возможность. Вторая -свои. Свои...
Значит, Глаузер. Нет, нет! Только не Глаузер! Впрочем, можно будет проверить. Но если не Глаузер, тогда кто?
Делевский был не хуже тебя.
Чушь, чушь! Ну а вдруг?.. Каким-то невообразимым образом... Глупо! Ведь он помнит, как сам...
...Каменистый песок красноватого цвета. Переплетения корней в глубине, тонких, как гнилые веревки.
Трудно копать, пот заливает глаза. Сверток из грязного брезента тяжел. Последнее убежище. Наверное, он не ждал такого. Удачливый красавец, не знавший поражений на трассе. Ни в казино. Ни у женщин. Как грузен, неповоротлив брезентовый кокон! Рыжие водопады песка валятся вниз. Скорее! Солнце садится... Суров словно очнулся. Диана курила, глядя в окно.