Корм

Грант Мира

— …говорю же тебе, пускай спит, пока сама не проснется. Пиши свой репортаж.

— Это же Дочери американской революции, они ничего нового не сказали со времен этой самой Революции.

— Значит, его просто будет написать.

— Дурак.

— Слушай, просто делай свою работу, я хочу дать сестре немного поспать. Что тут плохого?

— Прямо сейчас много плохого.

— Обнимайся со своей кошкой и работай, — устало повторил Шон.

Интересно, сколько я провела в своем наркотическом сне без сновидений? А он все это время запускал серверы

и ждал звонка от Махира.

Наверное, я громко вздохнула. Послышались шаги, матрас прогнулся (это брат облокотился на него).

— Джордж? Ты чего-нибудь хочешь?

Еще восемь часов сна, запасные глаза и живую Баффи. Но ничего из вышеперечисленного мне не светит.

— Мои очки? — прокаркала я и, не открывая глаз, повернулась на голос и вопросительно подняла брови.

Брат дотронулся кончиками пальцев до моей ладони, а потом вложил в нее очки.

— Ты отключилась где-то на десять часов. Я три раза звонил Махиру, но он не ответил. Бекс говорит, что разговаривала с ним после нас, ей тогда понадобилось перезагрузить какие-то свои файлы. Но потом с ним больше никто не связывался.

Бекс?.. А, Ребекка Атертон, вестник, которого он переманил у меня после Икли. Я надела очки, пытаясь сосредоточиться, и села на кровати. Еще несколько мгновений глаза приспосабливались к освещению. Шон положил мне руку на колено и помог усесться поровнее. Я накрыла его ладонь своей и посмотрела на расплывчатое сияние возле стены, где стояли мониторы. На фоне зеленого мерцания темнело какое-то непонятное пятно. Я кивнула ему и поздоровалась:

— Привет, Рик.

— Привет, Джорджия, — отозвался силуэт. — Тебе лучше?

— Почти ничего не вижу, в голове как будто нагадила стая чаек, но ничего не болит, так что жить буду. — Я сжала пальцы Шона. — Как прошла встреча с Дочерьми революции?

— Скукота.

— Хорошо, хоть что-то в этом мире не меняется. — Глаза потихонечку приспособились к свету, теперь я могла различить у пятна голову. — Ты как, собираешься еще тут с нами зависать, или у нас открывается еще одна вакансия?

Рик застыл.

— Шон сказал, вы это уже обсудили.

— Мы-то да, но не с тобой. — Я пожала плечами. — Думаю, тебе тоже есть что сказать. Останешься? Боюсь, у нас в последнее время некоторые проблемы с уровнем смертности. Каждый четвертый — это паршиво.

— Если вы не против, я бы испытал судьбу и остался.

Я вопросительно вздернула брови.

— Да? И где тут логика?

— Я не так давно знаю тебя и твоего брата, и у вас нет особых причин мне доверять. То, что я сейчас скажу, вряд ли вас переубедит. Но мы с Баффи дружили много лет. Она была хорошим человеком и никому не желала зла. Я должен остаться на этом сайте и сделать так, чтобы об этом помнили. Иначе однажды, когда информация все-таки просочится, ее все станут воспринимать не как хорошего писателя или верного друга, а как виновницу трагедии в Икли и орудие злоумышленников, погубивших Ребекку Райман. В лучшем случае она станет для всех предательницей. Я этого не допущу, — в голосе

Рика сквозило явственное неодобрение. — Я остаюсь, потому что должен. Если хотите, можете попытаться заставить меня уйти, но ничего хорошего ни для кого из этого не выйдет.

— Да мы и не собирались.

Я еще раз сжала руку Шона, а потом подошла к компьютеру и уселась за стол. Монитор немного расплывался, но ничего — справлюсь.

— Если ты так хочешь остаться — оставайся. Мы тебе рады. — Я ввела свой пароль (Шон может подключить мою машину к Сети, но у него нет пароля от моих файлов). — Какая диспозиция?

— Новости о Баффи попали в Сеть уже через пять минут после ее смерти. — Шон подошел к своему терминалу. — Но самое смешное не это.

Брат замолк и подождал, пока я не оторвусь от монитора. У него хорошо получаются зловещие паузы, и мое выражение глаз он легко определяет, даже несмотря на черные очки.

— Хочешь знать, что самое смешное?

— Да, Шон. Я проспала последние десять часов, и мне не терпится узнать, что же тут смешного.

— Чудно. Суть заключается в следующем: точно в ту же минуту в Сеть попали новости и о нашей смерти.

— Что? — вытаращила я глаза.

— Нас сочли мертвыми. Половина новостных сайтов опубликовала эту информацию, и никто не успел ее опровергнуть. На большей части из них ты все еще числишься покойницей.

Рик кивнул и добавил:

— Позвонивший в ЦКПЗ «случайно» использовал канал, который постоянно прослушивают на предмет сплетен местные новостные сайты. Мы еще даже до Мемфиса не добрались, а весть о нашей гибели уже просочилась в Интернет. По поводу Шона напечатали опровержение, когда он опубликовал пост, где жаловался на дрянной кофе в ЦКПЗ. А потом я сделал репортаж о встрече с Дочерьми американской революции, и мою смерть тоже опровергли, не все сайты, но во всяком случае многие. — Казинс криво усмехнулся. — У меня же фамилия не Мейсон, обо мне новости не распространяются так быстро.

— А я? — Вопрос вырвался у меня помимо воли.

— Все еще мертва, — подтвердил Рик. — Все судачат о том, что якобы ты делала что-то незаконное со своей журналистской лицензией, а теперь мы с Шоном скрываем твою смерть и пытаемся найти доказательства обратного.

— То есть страховку за мою смерть вам не выплатят. — Я закрыла лицо руками. — Какие еще новости?

— Только Баффи оказалась на Стене, — откликнулся Шон. — И только ее имя появилось в официальном списке погибших ЦКПЗ.

Я чуть не застонала от досады.

— И сколько же народу думает, что мы ради рейтингов инсценировали собственную смерть?

— Много, — помрачнел брат. — С другой стороны, решись мы на такое — предприятие бы увенчалось успехом. Рыночные ставки повысились еще на три пункта, поскольку читатели с нетерпением ждали жутких подробностей.

— Дождались?

— Про нас? Нет. Про Баффи? Да. Только об этом и говорят. Кто-то взломал канал, по которому передавала наша основная камера, и…