Корм. Книга 1
Шрифт:
Грешник не считал себя неженкой, но безмятежно бродить по всем этим колючкам, камням, выпирающим узловатым корням, подсохшей траве и павшей листве, под которой могло скрываться что угодно, включая ядовитых сколопендр…
Нет – эта деятельность не для его голых ног. Потому ломиться через мыс напрямую не стал. Вместо этого начал осторожно пробираться по прибрежной полосе, иногда спускаясь в воду, иногда удаляясь от неё, но не более чем на десяток метров.
Он не просто шёл, он искал. Берег моря или океана даже на необитаемых островах
Да и будет чем чресла прикрыть, ведь берега по обе стороны от мыса явно обитаемы. И кто знает, как отнесутся местные жители к неожиданному появлению белокожего (и беспаспортного) нудиста.
Хотя в версию розыгрыша не верилось всё больше и больше, приходится цепляться за привычное. Иначе в голову неминуемо полезет чертовщина, из-за которой начнёшь совершать грубые ошибки.
Цивилизованный человек – одетый человек, если речь не идёт о местах, где приветствуется голое тело. Значит, придётся поискать одежду или то, чем можно её заменить. На худой конец сгодится юбочка из травы и листьев, но это вариант на крайний случай. Пока есть возможность, надо присмотреть что-нибудь получше.
Искомое обнаружилось спустя несколько минут. В роли сокровища выступил рваный полиэтиленовый пакет, на котором просматривался почти стёршийся непонятный рисунок и блеклые надписи, выполненные на столь же непонятном языке. Что-то азиатское, но вот сказать точно, в какой стране на таком говорят, Грешник не смог.
Ну да ничего страшного, ещё успеет узнать. Сейчас надо подумать над тем, как использовать найденное сокровище.
То ли ступни обмотать, то ли срам прикрыть. Причём прикрыться полностью не получится. Да и на обе ноги не хватит.
Какой непростой выбор…
Размышлениям Грешник предавался в отдалении от воды, в теньке от одного из тех самых деревьев с густой листвой. Плеск волн здесь заглушал прочие звуки не так сильно, поэтому удалось расслышать, как где-то чуть дальше, в зарослях, раздаётся непонятный шум, выдающий деятельность живого существа или существ.
Возможно – человека.
Торопливо мчаться к источнику интересных звуков Грешник не стал.
Перестав таращиться на заросли, решил, наконец, что прикрыть наготу сейчас важнее всего прочего. Как известно, людей встречают по одёжке.
Если там, конечно, именно люди, а не стая бродячих собак, на что намекают некоторые нотки в услышанном.
А то и не собак. Ситуация ведь совершенно непонятная, следовательно нарваться можно на кого угодно.
Использовав пакет вместо плавок, Грешник спустился к воде и подобрал тяжеленную палку, выброшенную морем. Помотало её изрядно, лишив коры и сучьев, но не сказать, что гнилая, прочности должно хватить, чтобы не разлетелась от сильного удара.
Вооружившись, начал, наконец, продвигаться в направлении источника шума. И чем дальше, тем больше ему это не нравилось. Действительно похоже на собачью стаю. Агрессивное рычание, хруст чего-то разгрызаемого, непонятные сипящие звуки. Одна надежда, что псы домашние, и рядом с ними находится миролюбиво настроенный
Стараясь не потревожить ветви и не забывая посматривать под ноги, Грешник перешагнул через палый пальмовый лист, бесшумно протиснулся между кустами и увидел, наконец, источник звуков.
Впереди располагалась узкая прогалина, протянувшаяся метров на двадцать при ширине не больше пяти шагов. В дальнем её конце действительно находилась собака. Вот только рычать она не могла, потому как была мертвой. Причём подохла явно не только что. Ноздри уловили характерный нехороший запашок, которой быстро не проявляется даже в жарком климате.
Шумели два…
Две…
Двое…
Нет, Грешник понятия не имел, как называть то, на что изумлённо уставился. За свою жизнь он чего только ни навидался, но такое если и попадалось на глаза, то лишь в тех случаях, когда глаза глядели на экран кинотеатра или телевизора, где демонстрировался фильм ужасов с тошнотворно-реалистичными съёмками.
Фигуры в целом походили на человеческие, но только общими чертами. Даже в сумерках такого урода издали за себе подобного не примешь. Тела нездорово-худые, с несимметрично выпирающими мослами и с огромными вывалившимися животами, свисающими почти до колен. Складывается впечатление, что кожи нет, оголённая мускулатура запеклась на жаре, извивается запутанными жгутами, причудливо и неравномерно оплетая скелеты, кости которых лишь чудом не прорывают истончённую плоть. Почти голые черепа деформированы, как и всё прочее, без волос, ушей и подбородков, с чёрными провалами вместо носов. Рты, или, скорее, пасти, располагаются не понизу морд, как у нормальных животных, а почти посредине. И когда распахиваются, демонстрируют мощнейшие челюстные аппараты, чуть ли не на две части при этом головы разделяя.
Да уж… неожиданное зрелище.
Вытащить бесчувственное тело из разбитого автомобиля, вылечить, напичкать наркотиками, отшибающими память, закинуть в светящийся куб, усыпить, вывезти в Индонезию и выбросить на берегу, – это Грешник принять ещё может. С трудом, конечно, с сомнениями великими, но может. Однако то, что располагается впереди, выходит далеко за рамки возможностей, доступных самым серьёзным шутникам.
Нет, эта парочка – не актёры, которым придали облик жутких тварей при помощи латекса и грима. И не животные, которых изменили такими же способами. Внешность и моторика однозначно выдавали в них существ, которых на Земле быть не должно.
Абсолютно чуждые создания.
Омерзительные твари предавались столь же омерзительному занятию. Их нереально-тонкие руки ловко сгибались сразу в двух локтевых суставах, когтистыми пальцами раздирая гниющую плоть и подтягивая её к жадно работающим пастям. Челюсти двигались проворно и шумно, со скулящими звуками, с костяным хрустом, с сочным чавканьем и пыхтеньем, разбрасывая чёрные капли тухлой крови и белесые личинки мух, коими дохлая собака нафарширована под завязку.
Грешнику нестерпимо захотелось проснуться и забыть то, что сейчас наблюдает. Он даже непроизвольно напрягся, пытаясь вернуть себя в явь. Однако усилия воли хватило лишь на то, чтобы успокоить напрягшийся было желудок, и постараться не выдать себя ни единым звуком.