Корм вампира
Шрифт:
Девушка в обычных синих джинсах и легкой розовой ветровке, обошла меня и опустилась на колени, рядом с тазом, пытаясь заглянуть мне в глаза снизу вверх.
— Привет. — Сказал я, пытаясь сказать хоть что-то вразумительное, кроме рвущегося с губ вопля боли. — Ты кто?
— Ох, Эвальт, совсем забыла, что ты без очков — слепее крота! Я — Иви, соседка! — Девушка слабо усмехнулась. — Вспомнил? Как ты себя чувствуешь?
"Как идиот!" — Захотелось мне заорать на ни в чем не повинную девушку. — "Мало того, что — толстый, так я, еще и слепой, оказывается! Ну,
— Эвальт-Эвальт… Ты что, забыл, где купался?
— Да, Иви. — Стиснув зубы, согласился я с вариантом девушки. — Или, кто-то захотел надо мной пошутить…
— А ты подрос, сосед. — Девушка уставилась на меня так, словно давно не видела. — Раньше бы ты уже давно кричал, размахивал руками и звал родителей. Ты стал такой большой…
Иви высунула кончик языка и провела пальчиком по грязной воде, словно задумавшись о чем-то очень привлекательном.
— Побудь здесь, я поищу тебе одежду, а потом отведу домой. — Попросила она, легко становясь на ноги и делая шаг в сторону и берясь за дужку чайника, стоящего на плите и исходящего белым паром из носика. — Горяченькой добавить, Эвальт?
— Спасибо, не надо, Иви! — Помотал я головой, вжимаясь в стул. — Иди, я тебя дождусь!
— Хорошо. — Она отставила чайник. — Скоро здесь будут мои друзья, они тоже смогут побеспокоиться о тебе!
"Очень мило, боюсь даже и представить себе, что же это могут быть за друзья у девушки, держащей за металлическую ручку, чайник, полный кипятка?!"
Девушка вновь скрылась за моей спиной, поскрипывая половицами.
Чуть приподняв голову, уставился в стекло шкафа, в котором отражалась моя знакомая и … Пара волков, которым она гладила тяжелые, серые лбы. Картинка маслом. Пастораль, что называется. Только вот шкуры волков покрыты бурыми и красными пятнами запекшейся, и свежей, крови.
Сейчас к этим пятнам добавится свежайшая, уже моя.
Моя!
Пока я "прикидывал "хвост к носу"", хозяйка волков вновь подошла ко мне и, положив просто ледяные руки на мои голые плечи, склонилась и выдохнула в ухо: — Ты не Эвальт…
В отражении было видно, как она чуть изогнула голову, отвела ее, словно для удара и широко открыла рот, с двумя, просто гигантскими, острыми и белоснежными, клыками.
Да — толстый. Да — слепой. Но зато быстрый и гибкий. И глазомер — намного лучше, чем у меня "прежнего", до тренировок!
Беру назад почти все свои ругательства, вылитые на прошлого владельца тела.
Едва голова вампирши пошла навстречу с моей жирной шейкой, как два пальца-сосиски правой руки вонзились в ее точеный носик истинной аристократки, раздирая и погружаясь все глубже и глубже.
Звезды всевидящие, как же она орала! Она орала так, что я даже не услышал два выстрела, поставившие точку в существовании ее волков, вынеся им мозги. Она орала так, что я боялся, что правым ухом больше никогда и ничего не услышу. Она орала, а я молился всем своим учителям, чтобы прием удался. Чтобы не подвели пальцы-сосиски и это существо хоть капельку было похоже на человека!
Крик сменился стоном.
— Охренеть парень, ты не только самый жирный урод, что я встречал на своем пути, но еще и самый везучий! — Услышал я слова, обращённые ко мне. — Тебя надо в музее показывать!
Знаете, что неудобно делать толстыми пальцами?
"Птичку" показывать!
Но, я собой горжусь! У меня получилось! И птичка получилась просто потрясающая! Толстенькая, крепенькая, окровавленная!
А потом, подумав, развернулся лицом к говорящему и добавил наше родное и неповторимое, "Стахановское движение", рубанув правой рукой, по бицепсу сжатой в кулак, левой.
Вытащив ноги из тазика, со стоном поставил их на чистый половичок и потянулся за полотенцем.
— Э-э-э, парень, да ты просто герой! — Мужчина достал из-за спины тяжелый нож и одним взмахом, спокойно, словно всю жизнь этим и занимался, срубил голову лежащей рядом вампирше. — Только шевелиться тебе надо. Она тут совсем не одна, между прочим.
— Я и "шевелиться", вещи взаимоисключающие друг друга. — Выдохнул я, вскрывая упаковку индивидуального пакета и примериваясь, как бы так половчее изогнуться, чтобы начать бинтовать. — Сильно взаимоисключающие…
Изогнуться не получалось.
Помянув все, что вспомнил, замер, набираясь сил перед новым витком "изгибания".
— Давай я тебе помогу, парень. — Мужчина отложил в сторону оружие, по виду которого сразу можно было сказать, кто у него ходил в "дедушках". — Давай ногу.
Я протянул свой чисто вымытый кусок жира.
— Н-да… Тут пакетом не обойдешься… — Мужчина почесал затылок. — И с тобой вообще, пакетом не обойдешься… Ты одежду где потерял? Я думал на тебе хоть трусы надеты, а ты вообще, только жиром укрыт… Ладно, легко пришло, так может для тебя и предназначалось… Сиди смирно!
Мужчина, на вид лет шестидесяти, полез в карман своего плаща, достал оттуда две золотистых ампулы, металлически звякающих друг о друга и уставился на меня, подкидывая их на ладони.
— Ладно, ты уж парень, извини — шприца у меня нет, а с твоим слоем жира, другого я и представить не могу… Потом ты мне спасибо скажешь, только сейчас — больно будет… — С этими словами, он от всей души зарядил мне снизу в челюсть, отправляя в черную страну, после посещения которой у некоторых очень болит голова, а у некоторых, после такого удара, и болеть больше нечему.
Пришел в себя, сидя все на том же невысоком стуле, с босыми и мокрыми ногами, стоящими на чистеньком коврике и мокрым полотенцем на морде. То есть, конечно, на собственном лице.
К разбитым ногам, добавился разбитый подбородок.
Не знаю, за что, по мнению мужчины, я должен сказать спасибо, но вот высказать матом все, что я думал, мне никто не помешал.
— Обувку я тебе подыскал. — Мужчина кинул передо мной пару растоптанных галош, размером, приблизительно, для слона. — Одежды, твоего размера, прости, нет. Есть халат. Банный. Женский. И есть пара штор. Выбирай, малой.