Корабли Санди
Шрифт:
– Алло, малыш!
– приветствовал он Ермака. Нас с Атой Жора оглядел подозрительно и недовольно.- У тебя гости?
Ермак смущенно подошел к нему.
– Это моя сестра, она теперь живет здесь,- пояснил он с неловкостью, так как уже понял, что Жора явился переночевать.
Великолепный уставился на Ату.
– Я, собственно, с поезда... Мне бы только до утра... Ермак скривился.
Великолепный понял. Лицо его вытянулось.
– Теперь ты уж здесь не хозяин?
– подколол он.
Но Ермак был слишком
– Теперь нельзя,- прошептал он, багрово покраснев,- здесь сестра... Сам понимаешь.
После неловкого молчания Ермак предложил ему адрес дяди Васи.
– Он еще работает?
– снисходительно поинтересовался Жора. Он что-то соображал.
– Работает.
– На морзаводе? Ладно. Если нигде не устроюсь, придется идти к нему.
Жора внимательно оглядел Ату. Оглянулся на нее еще раз, перед тем как прикрыть за собой дверь. И, щелкнув пальцами, с циничной ухмылкой исчез, "как тать в ночи".
– Попадешься ты мне в руки!
– гневно пробормотала Ата. Я поднялся и стал прощаться.
– Ермак, давай проводим Санди до остановки,- предложила Ата.
Я было стал возражать, но она уже накинула плащ, и мы вышли втроем.
Звездная, прохладная, чистая была ночь. Улица кончалась обрывом в темное море; на море медленно двигались огоньки кораблей. Куда-то приведут нас корабли нашей жизни. Их еще надо построить...
– Ермак, ты так и не сказал, что же ты выбрал, какую профессию? вернулся я к нашему разговору.
Ермак замедлил шаг.
– Я бы хотел, как твой дедушка, строить корабли. Что может быть прекраснее? Строить мосты тоже, наверное, замечательно. Но корабли лучше. Это ты, Санди, заставил меня на всю жизнь полюбить корабли!
– мечтательно признался Ермак.
Я обрадовался:
– Это правда, Ермак? Мы вместе будем учиться в морском училище?
Но Ермак покачал головой.
– Еще вчера я сам мечтал об этом, Санди. Но сегодня вдруг понял... Ата навела меня на эту мысль... Мое место не здесь. Как подготовлюсь, буду сдавать в юридический.
– Что ты говоришь?
– заорал я вне себя.
– Не расстраивайся, Санди. Я временно должен там поработать... Конечно, не прокурором. Обвинителей найдется много. Я еще не знаю, кем именно я должен там работать. Но я должен. А когда мы полностью ликвидируем преступность, я вернусь к тебе, и мы вместе махнем в Атлантику... Или, как ее, Антарктиду.
– Ермак, ты же сказал... ты же мечтал...- забормотал я подавленно.
Ермак весело рассмеялся и обнял меня за плечи. Я был потрясен.
– Ермак, ты не думал ни о каком юридическом, пока Ата не сказала, что будет прокурором?
– Я уже раздумала!
– с раскаянием сказала Ата.
– Не думал,- подтвердил Ермак.- Как-то в голову не приходило. Спасибо сестре. Я вдруг сразу понял: кому же и идти туда работать, как не мне? Это ведь страшно, если там будут их только ненавидеть.
– А если они не хотят быть хорошими людьми?
– перебила Ата.
– Надо добиться, чтоб захотели.
– Как же, от такого вот Жоры добьешься? Пока их убеждают - в газетах, книгах, по радио, в кино,- они делают свое черное дело. Там ограбили, там убили...
– Надо, чтоб преступников не было!
– отрезал Ермак и больше не спорил.
Дома я передал этот разговор родителям. Они переглянулись, удивленные.
– Какие странные ребята!
– с досадой сказал отец.- Преждевременно они развились. Им бы еще в футбол гонять, а они мировые вопросы решают.
– Понятно, откуда это у них,- заметила мама и стала стелить мне постель (я снова перебрался в свою нишу).- Как они жили!
– воскликнула мама минуту спустя.- Их могли изуродовать морально. А они... Как я их уважаю обоих, и брата и сестру! Как боюсь за них! Хоть бы все было хорошо!
Когда все улеглись спать и выключили свет, я еще долго ворочался без сна.
На этой самой постели два года спала Ата, и мне казалось, что еще сохранился слабый запах ее волос и тела. От нее всегда хорошо пахло - не то медом, не то полевым цветком. Она с детства любила духи. Она как-то сказала, что самый унылый, самый безотрадный запах на свете - это запах дезинфекции. У них в интернате всегда пахло дезинфекцией - уничтожали микробов.
Милая Ата! Милый Ермак. Как я их обоих люблю! Как бы я хотел, чтобы они были счастливы в жизни! Как жаль, что Ермак должен идти на юридический!
Поразмыслив, я даже не мог его отговаривать, потому что сам понял: он действительно может там принести пользу. А раз может, то и должен.
Я вдруг подумал, что Ермак чем-то похож на Миньку из "Жестокости" Павла Нилина. Он тоже будет убеждать вора и помогать ему стать человеком. Его-то послушают! Каким же обыкновенным середнячком был я по сравнению с Ермаком! И как я гордился своим другом!
Глава семнадцатая
НАСТОЯЩАЯ ЖИЗНЬ
Прошла осень, наступила зима с ее ветрами, дождями, мокрым снегом, залепляющим глаза. После ноябрьских праздников нас - Гришу, Ермака и меня перевели на стапеля. Бригадиром стал Иван Баблак - студент второго курса вечернего кораблестроительного института. И он сразу забрал нас к себе.
Пожалуй, на стапеле было труднее, чем на ремонте. С нас больше требовали, как с настоящих сварщиков; очень уплотненным оказался день - это была бригада коммунистического труда, с честью проводившая своего старого бригадира на пенсию. Порядки здесь строгие. К тому же мы с Ермаком учились в десятом классе вечерней заводской школы. Гришка отказался наотрез, заявив, что всякая учеба ему надоела "до чертиков". Его даже хотели изгнать из бригады, но Баблак его отстоял. К тому же мать Гришкина за него просила.