Корабли Мериора
Шрифт:
Из кухни на шум вышел хозяин таверны. Вертел, зажатый в его руке, напоминал боевой меч.
— Я этого не потерплю! — крикнул он Дакару. Подойдя ближе, хозяин почти уткнулся вертелом в грудь Безумного Пророка.
— Кто тебе дал право хаять мое заведение? Эта таверна — лучшая во всем Таридоре!
Дакар вызывающе скрестил руки.
— Представляю, чем тогда потчуют народ в остальных тавернах! Наверное, ослиной мочой с добавлением змеиного яда.
Хозяин со всей силой рубанул вертелом по столу. Железный прут опустился совсем рядом с локтем
— Кто ты такой, чтобы позорить мое имя? — Хозяин навис над Дакаром, уперев в бока тяжелые кулаки. — Если у тебя кишка тонка пить настоящий крепкий эль, иди туда, где подают яблочный морс.
Вертел оставил на крышке стола глубокую вмятину с рваными краями. Дакар представил, что такая же участь могла постичь его локоть, и похолодел от ужаса. События принимали совсем дрянной оборот, но оскорбленное достоинство Безумного Пророка требовало отмщения.
Он пододвинул хозяину злополучную кружку.
— Убедись сам. Если эти помои не обожгут тебе рот, можешь обозвать меня последними словами и вытолкнуть вон.
Матросы прекратили играть. Торговцы вытянули шеи. Седобородые завсегдатаи покинули свои любимые места возле очага и замерли, наблюдая за действиями хозяина. Тот медленно поднес кружку ко рту и залпом осушил ее содержимое. Потом он облизал губы, смахнул застрявшие в бороде янтарные капельки и шумно опрокинул кружку на стол. Лицо у хозяина перекосилось, но не от эля, а от злости.
— С твоим языком, придурок, недолго и без головы остаться.
Хозяин таверны слегка качнул подбородком. Перед ним выросли двое головорезов. Дакар так и не понял, где они прятались до сих пор и почему он не заметил их раньше. Верзилы подошли к Безумному Пророку и, взяв под локти, молча поволокли в выходу.
Сточная канава была не самым лучшим местом для отдыха, но Дакару сейчас не хотелось никому попадаться на глаза. Три пальца до сих пор кровоточили; падая, он поранил их о камни мостовой. Каждый вдох сопровождался резкой болью в ребрах. Безумный Пророк осторожно потрогал набрякший синяк под правым глазом и нехотя признался себе, что потерпел поражение.
Дакар так и не нашел вразумительного объяснения, почему хозяин таверны выпил отвергнутую им кружку эля и даже не поморщился. Наконец он отнес это за счет дурного вкуса и решил попробовать эль в других местах. Дакар успел обойти едва ли не все места в Таридоре, где подавали эль и вино, но везде его ждало разочарование. Иначе как пойлом здешнюю выпивку назвать было нельзя. Зато пророк сделался посмешищем местных выпивох, растрезвонивших по городу, что в Таридоре появился какой-то сумасшедший, который везде пробует выпивку, морщится и уходит. Кончилось тем, что на порог очередного заведения Дакара попросту не пустили.
Не лучше обстояло дело и с местной пищей. Горячие колбаски, которые он купил, чтобы хоть немного утешиться, оказались несъедобными. У Дакара вновь схватило живот, однако на этот раз он повел себя осмотрительнее и не стал препираться с владельцем. Голод давал о
Вконец отчаявшись напитать желудок, Дакар стал подумывать, не купить ли ему женских ласк. У него вполне хватит денег на солидное увеселительное заведение, где чистые и надушенные простыни, а от милашки не разит чесноком. Странно, но мысли об утехах плоти не вызывали сейчас прежнего приятного тепла в промежности; вместо этого там ощущалось странное и пугающее покалывание, и Дакар решил не испытывать судьбу.
Он сидел, уперев бороду в сложенные на коленях руки. С моря тянуло сыростью. Ветер теребил давно не мытые волосы, больше похожие на клочки спутанной пряжи. Злость, досада, отчаяние уступили место раздумьям. Что же с ним творится?
Мимо сидящего Дакара по улице проезжали богатые, покрытые лаком кареты. Тащились запыленные скрипучие телеги. Он провожал их взглядом и думал, думал, думал… Выход оказался совсем простым. Безумный Пророк даже удивился, почему это сразу не пришло ему в голову.
— Эт милосердный! — громко воскликнул он. Бездомная кошка испуганно метнулась под прикрытие опрокинутых бочек. Там же рылся (очевидно, в поисках съестного) уличный мальчишка, одетый в невообразимое тряпье. Он замер и недоуменно уставился на Дакара. Тому было все равно.
— Пусть ийяты сожрут меня с потрохами! Толковая знахарка — вот кто мне сейчас нужен.
Мальчишка приблизился к нему и улыбнулся пухлыми невинными губами.
— Господину нужна знахарка? Я знаю одну такую. Дашь малый сребреник — отведу тебя к ее дому.
Дакар пригляделся к его лицу и босым ногам. Так оно и есть; никакой это не нищий, а ловкий маленький проходимец. Додумался ведь, что в лохмотьях красть легче.
Мальчишка стоял, ковыряя землю большим пальцем ноги. Он знал себе цену. Дакар сердито зыркнул на него, но делать было нечего. Безумный Пророк вздохнул и полез в карман за монетой.
Насколько Дакар помнил, знахарей в Таридоре не особо жаловали, и чтобы открыто заниматься этим ремеслом, требовалась изрядная смелость. Знахарка, к которой привел его малолетний вымогатель, жила в убогом домишке, сразу за городской дубильней. Подведя Дакара к дому, мальчишка схватил вожделенную награду и скрылся.
Дакар зажал потными пальцами нос и пожалел, что он не заложен. Ветер, дувший со стороны дубильни, нес невыносимое зловоние. Во дворике, куда вошел Безумный Пророк, смрад был еще сильнее. Ржавое железное корыто, по-видимому, предназначенное для сбора дождевой воды, превратилось в одну липкую, смрадную гору гниющих отбросов. Ее густо облепили блестящие иссиня-черные мухи, отчего гора казалась движущейся. Тут же кормились жирные крысы. Заслышав человеческие шаги, они юркнули под крыльцо. Дакар поднялся на три полусгнившие ступеньки и постучал в дверь.