Корабли Мериора
Шрифт:
Аритон отпрянул, словно руки мага внезапно превратились в раскаленные железные прутья.
— Эт милосердный, о чем вы? Я же проклят! Где подтверждение вашим словам? Содружество прекрасно знает: стоит армии Лизаэра напасть на мой след, как Деш-Тир снова начнет подталкивать меня к расправе с братом. Жестокости Страккского леса повторятся в другом месте.
Асандир вдруг с силой надавил ему на плечи.
— Ты хотел услышать от меня правду. Ты ее услышал. Если не считаешь себя калекой — ищи способ вернуть внутреннее равновесие.
Маг замолчал. Аритон под его руками все еще вздрагивал, но уже
И конечно же, на пороге пещеры сразу появился мокрый и злющий Дакар, обвешанный не менее мокрой упряжью.
— Думаешь, я не заметил, как ты подслушиваешь у входа? — спросил Асандир Безумного Пророка.
Под гром медных пряжек и скрип разбухших сыромятных ремней Дакар протопал к огню. Медное кольцо, свисавшее у него с плеча, вспыхнуло золотистым драконьим глазом.
— Аритон сильно повредил свое магическое зрение? — виноватым тоном спросил он.
Асандир встал.
— Иначе зачем я бы отправил тебя для его защиты?
— Но почему я узнаю об этом последним?
Дакар сбросил свою ношу рядом со скарбом, принесенным из повозки.
— Эт милосердный, выходит, всю зиму я служил и тебе, и Аритону живой забавой?
— Позволь тебе напомнить, что поначалу, пока не иссякли деньги, ты служил своим прихотям. Не знаю, чем бы это кончилось, если бы я не послал Фаленита вытащить тебя из очередной таверны, где ты наглухо застрял, — язвительно поправил Дакара учитель. — Кстати, он вовсе не был обязан рассказывать тебе о моей просьбе. Если хочешь завоевать его доверие, тебе придется потрудиться.
Столь вопиющая несправедливость сделала Дакара безгласным. Он не глядя сбросил набрякший от воды плащ, затем сел у огня, опустил плечи и стал греть озябшие руки. Но согбенная поза не разжалобила Асандира.
— Можешь злиться сколько угодно. Ты делаешь промах за промахом и еще удивляешься, почему это другие тобой помыкают. Но речь сейчас не об этом. Когда ты легковесно уверял Халирона, что он доживет до возвращения в Иниш, о чем ты думал? Он-то посчитал твою болтовню пророчеством.
Дакар съежился и забегал глазами по сторонам, безуспешно пытаясь найти удобный предлог и выйти из пещеры.
— Я только сказал…
— В таком состоянии ему не дожить до Иниша, — резко оборвал его маг.
— Но я подумал…— продолжал канючить Дакар.
— Дело не в том, что Халирон немощен телом, — вновь перебил его Асандир. — Его душа устала жить. Главная цель его жизни достигнута: он нашел достойного преемника. А если душа не желает жить, тут даже Закон Всеобщего Равновесия бессилен.
На Асандира не покричишь. Дакар, сопя, схватил палку и принялся ворошить угли. Костер ненадолго вспыхнул, осветив его потное, красное лицо.
— Неправда, что душа Халирона не хочет жить! А как же тогда возвращение к семье? Он столько говорил об этом. Сейчас это главное его желание.
— Не только желания правят человеческой судьбой. Возможно, твои собственные дрянные привычки заставляют тебя думать, будто желания — это главное
За монотонными, почти назидательными фразами скрывалась горечь скорой утраты.
— Судьбой смертных почти всегда управляют не желания, а потаенные, глубоко запрятанные страхи.
Дакару было невыразимо тошно. Он прислонился к деревянной свае, поставленной неведомо кем для укрепления свода пещеры. Пророк не желал быть виноватым, но вина цепко держала его в своих невидимых когтях. Он хотел возражать и спорить, но вместо этого ощущал смятение и подавленность. Где-то в лесу заухал филин. Великий менестрель Этеры и его молодой преемник крепко спали, охраняемые магическими заклинаниями. А дождь все лился и лился, устремляясь в темную ложбину, по которой протекал ручей. Наконец Дакар не выдержал, нагнулся за поленом, валявшимся у ног, и швырнул его в затихший костер. Запахло едким дымом; ветер подхватил белесые струи, закружил и понес вверх, к естественной трубе.
— Чтобы меня сожрали ийяты! Сделай милость, хотя бы раз просто и понятно скажи мне, в чем моя вина.
— Музыка, заставившая Халирона бросить семью, не умрет вместе с ним. Повторяю: он нашел себе достойного продолжателя.
Асандир сел рядом с разложенными навигационными инструментами и заглянул в одну из морских карт. Как и тогда, на дороге, он опять стал похож на видение.
— Да, Халирон искренне хочет вернуться к жене и дочери. Но его гложет страх быть отвергнутым. А вдруг они осыплют его упреками и не пустят на порог? Я бы не взялся уверять, старика, что все пройдет гладко. Возможно, жена считает, что он променял ее на музыку и кочевую жизнь. Дочь была слишком мала, когда Халирон их покинул, и материнские рассказы вполне могли научить ее ненавидеть отца.
— Но неужели Халирону ничем нельзя помочь? — в отчаянии спросил Дакар.
Зрелище было жалким, только жалеть своего ученика Асандир не собирался.
— Ты хочешь, чтобы я помог тебе исправить последствия твоей дурацкой гордыни? Или тебя по-настоящему волнует судьба Халирона?
— Чтоб меня раздавило черной колесницей Даркарона! — взвился Дакар. — О какой гордыне ты говоришь? Или я настолько глуп и беспечен, чтобы все свалить на клячу, из-за которой мы трое застряли в Джелоте на полгода? Да если бы Халирон не связался со мной, он сейчас был бы здоров и распевал бы себе баллады в кругу семьи! — Дакар глотнул воздуха, зарылся пальцами в гриву мокрых волос и с вызовом продолжал: — Да, я не люблю Фаленита. И никогда не любил. Можешь меня за это наказать. Но за все страдания, понесенные Халироном из-за меня, за все, чем он пожертвовал…
Он помолчал, как будто потерял нить мысли.
— Я хотел его подбодрить, дать ему надежду. Другого я сделать не в силах. Но Содружество может. Умоляю, сделайте все, что возможно, чтобы скрасить его последние дни.
— На редкость скромная просьба.
Асандир почти сливался со стеной, возле которой сидел. Безумный Пророк замер в ожидании.
— Есть только одна возможность. Я могу прервать свое путешествие к Рокфальским горам и отвезти Халирона на его повозке в Джелот. Поскольку Аритон пробудил средоточие шестой ветви, магический бросок через пространство возможен. Мы попадем в пески Санпашира и окажемся примерно в сорока лигах от Джелота.