Корабли Мериора

Вурц Дженни

— Виновен по всем статьям.

С этими словами главный судья достал фланелевый платок и основательно высморкался. Затем, поправив колпак, качнул бородкой в сторону члена городского совета.

— Обвиняемый приговаривается к штрафу и шести месяцам каторжных работ.

Названная сумма штрафа могла разорить даже принца.

— Вы же забрали мою седельную сумку! — в отчаянии завопил Дакар. — Там все мое имущество. Разве вы не видели, что у меня нет ни гроша?

— Но у тебя есть друзья. — Поросячьи глазки мэра повернулись в сторону Халирона, неподвижного, как изящная статуя. — Если они пожелают,

им не возбраняется заплатить твой штраф. Так что проси о снисходительности не суд, а их.

— Они — просто мои попутчики, с которыми меня свел случай, — выдавил из себя Дакар, извиваясь и мотая головой.

— Вот как? И что же им понадобилось в Джелоте?

— Эти люди — магистр Халирон и его ученик. — Дакар прекратил извиваться и с не свойственной ему серьезностью добавил: — Им не надо ничего, кроме позволения играть и петь в вашем городе. До сих пор они везде были желанными гостями.

Водянистые глаза члена городского совета скользнули по шафрановой подкладке Халиронова камзола и изучающе оглядели топазы на запонках.

— Это правда?

Халирон встал. Кашель мешал ему говорить, но голос старого менестреля звучал твердо и язвительно.

— Правда состоит в том, что ни у одной живой души не найдется суммы, потребной для удовлетворения джелотского правосудия.

Колючая сатира его слов ударилась в глухие стены и глухие уши. И все же что-то проняло господина мэра, заставив пойти на попятную.

— Приговор можно в чем-то пересмотреть, и мы это сделаем. Поскольку моя жена является пострадавшей стороной, она должна получить возмещение. Стоимость лепных украшений на кипарисовых досках — четыреста полновесных серебряных монет. Возница также понес убытки, которые необходимо возместить сполна. Я согласен отказаться от штрафа в пользу города, но на следующем условии: магистр Халирон должен будет развлекать гостей моей жены во время праздника летнего солнцестояния. Губы мэра изогнулись в ехидной улыбке.

— Если пожелаете, можете оба выступать перед городской знатью. Даю вам на это свое позволение. Если слава Халирона настоящая, а не дутая, богатые семейства Джелота осыплют тебя золотом. Глядишь, ты у нас разбогатеешь.

Медлир порывался встать, но Халирон слегка дотронулся до его плеча и покачал головой.

— Это неслыханное оскорбление! — просипел с пола разъяренный Дакар.

В зловещей тишине слышалось только поскрипывание перьев стряпчих. Халирон запрокинул голову и уставился в пространство между сводчатым потолком и судейским подиумом. Он не произнес ни слова. Застывший в напряжении Медлир напоминал скорее воина, готового к поединку, чем менестреля. Гвардейцы, умевшие не только вышагивать на парадах, приготовились к решительным действиям.

— Не отвечайте им, — в отчаянии хрипел Дакар. — Мне не надо такой жертвы!

— Как вы трое договоритесь между собой — это меня не касается, — сказал мэр, пряча ладони в кружевах жилета. — А наше правосудие предлагает вам выбор: либо платить штраф, либо участвовать в празднестве. Естественно, тогда вам придется оставаться в городе, пока не истечет срок приговора. У вас есть неделя на размышление, после чего вы сообщите о своем решении.

Судья улыбнулся. Его улыбка, блеснувшая в тусклом пламени свечи, напоминала

оскал пирующей акулы.

— Занесите слова его светлости в протокол.

Он мельком взглянул на Халирона, потом обменялся понимающими взглядами с членом городского совета.

— Господин мэр предложил поистине мудрое решение: ведь срок каторжных работ обвиняемого кончается примерно в то же время.

Халирону он негромко и вкрадчиво сказал:

— Ты вправе отклонить предложение его светлости. Тогда твой попутчик останется в городской тюрьме Джелота до скончания дней или пока не найдет способ выплатить штраф.

Жилистая рука писца поднесла к пламени свечи восковницу, и вскоре запах горячего воска заглушил аромат роз и сморщенных лимонных корок, а также острый запах пота остальных обвиняемых которым сейчас предстояло распластаться перед подиумом. Помощники стряпчих достали острые ножи и заново очинили перья. Член городского совета поочередно приложил городскую печать к четырем листам пергамента. На округлых кусочках воска остывали четыре грозных джелотских льва со змеей в пасти.

— Слушание по данному делу окончено, — возвестил главный судья.

Возница подался вперед, чтобы перечислить свои убытки. Гвардейцы все так же равнодушно подняли закованного в цепи и кандалы Дакара и повели. От его вчерашней беззаботности не осталось и следа. Дакар постоянно спотыкался, и солдатам приходилось натягивать цепь, чтобы он не упал. Он ни разу не посмел оглянуться назад. Впрочем, Халирона и Медлира в зале уже не было. Они поднимались по щербатым ступеням крутой лесенки, торопясь покинуть подземелье правосудия и выбраться на дневной свет.

Чердачная комнатенка была грязной и открытой всем ветрам. Дуло сквозь ветхие плитки крыши. Острые струйки холодного ветра пробивались через прохудившиеся ставни. Возле Медлира стоял кувшин успевшего остыть вина с пряностями, и на его потертых и не слишком чистых стенках длинные пальцы ученика менестреля отбивали ритм какого-то танца.

— Ты намерен сыграть роль милосердного Эта, чтобы наш увалень отделался легким испугом? — спросил он Халирона.

— Считай, что я ее уже сыграл.

Четыреста шестьдесят полновесных серебряных монет из накоплений Халирона пошли на заказ новых лепных украшений и оплату работы колесного мастера. Старый менестрель сидел на койке, закутанный в одеяла и подстилки, снятые с повозки. Смены постельного белья на этом задрипанном постоялом дворе не было. Хозяин клялся, что прачка немедленно выстирает имеющееся, однако вряд ли в его заведении вообще имелась прачка. Халирон не был настроен размышлять. Он лениво ковырял ногтем сажу на досках своего ложа.

— Ты должен выполнить свои обязательства перед Асандиром, — помолчав, добавил Халирон.

Медлир сердито вскинул подбородок.

— Ничего я не должен.

Колеблющийся тусклый свет сальной плошки лишь подчеркивал его раздражение.

— Маги Содружества согласятся со мной. Тебе нужно в Шанд. Только еще не хватало, чтобы ты ломал свои замыслы, исправляя последствия забав Безумного Пророка.

Халирон усмехнулся, обнажая редко посаженные передние зубы.

— Мне все равно, в каком месте учить тебя. Шанд никуда не денется.