Корабль отстоя
Шрифт:
Говорит, конечно же, он, а я должен слушать.
– Вот, Саня, сколько в мире всего. Откроешь книгу и так хорошо на душе. Я же раньше даже читать не умел, в чем я вижу заслугу партии, правительства и государства, а теперь… вот послушай, – старпом выуживает книгу из под стола, надевает очки и с улыбкой читает: «В исследованиях Валлона от внимания Лакана не мог ускользнуть тот факт, («не мог», понимаешь?) что Валлон (о!), ссылаясь на Дар-ви-на и, поддерживая идею о том (ё!), что индивидуальные транформации в субъекте… (во!) проходят по пути «ес-тес-твен-ной
Старпом сияет. Потом вздыхает, снимает очки, смотрит в пол, думает о чем-то с улыбкой и говорит:
– Вот ведь, рыть твою мать! Понимаю же, что все это полная херня, а читать приятно!
Потом он меня отпускает, а сам идет проверять вахту.
МОРСКОЙ БОЙ
Для чего существует кают-компания? Она существует для общения и выработки единых взглядов на вопросы ведения морского боя. Так записано в Корабельном Уставе ВМФ СССР 1978 года. Другого устава нет. Верхние не удосужились пока поменять. Так что общаемся мы по поводу боя на основании устава от 1978 года.
– Сергеич, чайку ебани!
Это старпом заму. Зам вошел, а мы все чай пьем, потому что выпала минута.
– Я, Андрей Антоныч, только что из штаба.
– Неужели?
– Да! Они хотят знать, как у нас поставлена работа по воспитанию патриотизма.
– Все спиздили, осталось только это?
– Что?
– Ничего. Среди кого, спрашиваю, воспитание надо проводить?
– Среди всех категорий личного состава.
– И что ты им поведал?
– Ничего я им не поведал, потому что эта работа у нас никак не поставлена.
– Чайку-то ебани…
– Андрей Антоныч!
– Ну?
– Вопрос стоит очень серьезно. Последние документы…
– И это хорошо!
– Что хорошо?
– Что он вообще стоит. Раз стоит – это хорошо. Хуже, если б он завалился куда-нибудь. Я ничего лежачее не люблю. И висячее тоже. Я люблю, чтоб стоячее…
– Андрей Антоныч!
– Чайку ебани…
– Вся несерьёзность наша идёт от вас…
– Ты так и будешь стоять, как монумент сказкам Джанни Родари?
– Я…
– Ну, что «я»?
– Я хочу заявить, что подобное игнорирование…
– Чайку… потом пописаешь и всё пройдёт… Я тебя сам до гальюна провожу… А хочешь, над чашкой подержу…
– Андрей Антоныч!
– СЯДЬ! Я СКАЗАЛ!!!
Зам сел.
– Чайку ебани…
О ПЕРЕСТРОИВШИХСЯ
Зам опять пришёл из штаба весь всклокоченный.
Вот, чем меньше у человека конкретной работы,
Даже жаль иногда нашего Сергеича, но это только временами. Замов жалеть нельзя.
Это же береговые крысы. В море они тихие.
Оно и понятно, в море же подохнуть можно, вот они и стараются никого не раздражать, а на земле они кого хочешь загрызут. Для того и держат это полчище.
Некоторые у нас замов терпеть не могут. А я вот терплю. Старпом тоже.
– Чего такое, Сергеич? – это он к нему на входе в кают-компанию обращается.
– Приказано на каждого офицера составить характеристику, где особо отметить то, как он перестроился.
– Чего отметить?
– Как он перестроился.
– Ты серьезно?
– А что, похоже бывает, что я шучу?
– Да нет, не бывает, но… и как ты это дело отметишь?
– Буду писать все объективно.
– Ну да.
– А что делать?
– Ну да.
– Делать-то нечего.
– Вот и я говорю.
– Андрей Антоныч, мне кажется, что вы надо мной издеваетесь.
– Это тебе только кажется. Вы, как только лишились своего любимого марксистско-ленинского мировоззрения, так вам все время что-то кажется. Мерещится все что-то.
– Андрей Антоныч, наши с вами споры ни к чему хорошему не приведут.
– Да как они могут к чему-нибудь привести, если ты каждый день из штаба приходишь с очередной хуйней. Они там умом тронулись, а ты сейчас им подпевать будешь. Ты лучше водки выпей.
– Андрей Антоныч!
– Водка – она в случаях особой призрачности сознания необычайно помогает. Она связи лишние растворяет.
– Андрей Антоныч!
– Знаю! Знаю, что ты с пьянством борешься. Знаю! Но это же иной случай. Это же не пьянство. Это же способ сохранить себя. Ты на себя посмотри, табло таврическое.
– Андрей Антоныч.
– Клянусь, полегчает. А потом мы с тобой сядем и в тридцать три секунды изобразим на бумаге невиданные идеологические результаты. Сам потом смеяться будешь.
– Андрей Антоныч!
– Вот смотрю я на вас, на замов, ничего вас не берет. Хоть бы чума какая или же холера.
Потом старпом выгнал всех, что-то ещё ему сказал, а затем взял зама под локоток и, непрерывно воркуя, поволок его в свою каюту.
БЕЗ НАЗВАНИЯ
Ой, что было! Даже жопа в мелкую пупырышку идет, как я про все это вспоминаю.
Я вам как-то рассказывал, что наш старпом однокашника встретил, который теперь начальником штаба флота назначен. Старпом ему ещё морду набил, кричал, что он вор, а потом пришел на борт и закручинился – выпил полведра.
Так вот: этот его однокашник и начальник штаба приехал к нам на пирс. Сейчас уже никто не знает зачем. Да, он и сам, наверное, не знает – у него икота, скорее всего, начинается, как он те обстоятельства припоминает.