Корабль мечты
Шрифт:
– Я же говорил! Я с самого начала предсказывал, что смена названия добром не кончится!
– Да ну вас, Истон, в самом деле! – усмехнулся Берч. – Мы еще не на дне морском!
– Но и не в нью-йоркском порту, – резонно возразил тот, но, заметив за спиной Кента Делию, сразу сменил тон: – Впрочем, капитану виднее!
– Как дела у Адди? – спросила Делия мягко, хотя у нее чесался язык заявить, что она не кисейная барышня и к тому же терпеть не может лицемерия.
– Морская болезнь ее сегодня совсем доконала, – вздохнул Энзел. – Кстати, я пришел за чаем. Возможно, он ей немного поможет.
– Бедняжка!
– Что вы! Адди мне голову оторвет, если я позволю кому-нибудь увидеть ее в таком состоянии. Вот когда ей станет лучше, милости просим. Но спасибо за предложение.
Он пошел к тетушке Люси за чаем, а Кент улыбнулся Делии.
– Ты очень добра!
– Не так, как Адди. С первого дня, еще ничего не зная обо мне, она держалась так просто и дружески, что сильно скрасила мне жизнь. Надеюсь, у меня будет шанс отплатить ей добром.
Он промолчал, но вид по-прежнему имел удивленный. Делия спросила себя, неужели ни одной женщине в его кругу не пришло бы в голову ухаживать за подругой, которую свалила морская болезнь.
Казалось, шторм достиг своего пика и сильнее стать просто не может, но за день он набрал еще баллов. Теперь даже матросы в открытую называли его ураганом. Все только об этом и говорили, и каждому было ясно, что капитан и команда (вопреки их непрестанным заверениям в обратном) всерьез обеспокоены.
В салоне начали появляться пассажиры третьего класса, которые были еще способны принимать пищу и не могли выносить дольше тесноту битком набитых общих кают. Никто не протестовал против их вторжения – большая часть мест все равно пустовала.
К вечеру Делия почувствовала тошноту. Зная, что в таком случае лучше всего отвлечься, она собрала вокруг себя перепуганных детей. Пока джентльмены старались успокоить наиболее нервных особ женского пола, небольшая группа дам с Делией во главе развлекала малышей. Они по очереди читали, рассказывали сказки, играли, а когда подали холодный ужин, устроили соревнование, кто сумеет больше съесть из мисок, скользящих туда-сюда по столам.
С наступлением темноты (а из-за низкой облачности стемнело рано) стали все сильнее слышны скрежет и треск многострадальной обшивки корпуса парохода. В некоторых каютах уже было полно воды, постели совершенно вымокли. Их обитатели ютились по углам салона, напоминавшего теперь военный лазарет, полный стонущих раненых. Разговор снова и снова возвращался к тому, каковы шансы выйти из шторма невредимыми. Делия случайно услышала, как Томас Баджер, в прошлом капитан парохода, сказал своему другу, машинисту «Центральной Америки»:
– Помяни мои слова, этот шторм еще не набрал полную силу!
– Точно! – мрачно согласился тот, чем ужаснул ее до глубины души. – Не дай Бог, зальет котлы! Любая течь в машинном отделении станет нашим билетом на дно морское.
– А что, есть такая опасность?
Машинист промолчал, и это само по себе было ответом. Она не решилась передать разговор Кенту. Если эта ночь окажется для них последней, пусть она будет полна любви, а не отчаяния. Чему быть, того не миновать, и если ничего нельзя изменить, нужно по крайней мере вынести удары судьбы с достоинством.
Каждый вдох наполнял
– А, это ты, дорогая, – приветствовал Делию Кент, и его ласковый взгляд согрел ее. – Как твои маленькие подопечные? Спят?
– Слава Богу! Представь себе, испанка из Лимы путешествует с тремя малышами. Один был так перепуган, бедняжка, что его едва удалось убаюкать сказкой.
Судья Монсон пробормотал что-то насчет ее великодушия и откланялся.
– Значит, твой испанский пригодился снова, – заметил Кент. – А вот мне ни разу не довелось применить свое знание латыни и греческого. И зачем только я корпел над ними в колледже?
– Надо было изучать что-нибудь более практичное, – отшутилась Делия, поддерживая легкий тон разговора. – Отец предлагал нанять учителя латыни, но не хватило средств. К счастью, мама немного знала этот язык и дала нам его азы.
– Да ты, можно сказать, получила классическое образование!
– Предлагаешь с порога объявить твоей матери, что перед ней вовсе не невежественное ирландское отродье, а вполне образованная леди?
– Я вовсе не имел в виду…
– Знаю, знаю! Плохая вышла шутка. А все потому, что нервы совсем издерганы. Все время ждешь беды. Пойдем к себе. Уже совсем поздно, да и неизвестно, что будет завтра. Надо хоть немного поспать.
«Неизвестно, будет ли завтра», – мысленно уточнила Делия.
Хотя эти слова не были произнесены, Кент все понял. Он тоже не видел смысла в мрачных пророчествах. Возможно, завтра их не станет, но пока… пока они вместе, целые и невредимые.
Попрощавшись, они отбыли восвояси.
В каюте воздух тоже был довольно спертым, но все же свежее, чем в салоне, где скопилось множество народу, пахло влажной одеждой и обувью, потом и страхом. Чтобы разуться, пришлось проявить чудеса акробатики.
Пока Делия сбрасывала обувь, Кент смотрел на нее не отрываясь. Теперь он знал еще одну сторону ее характера: способность быть полезной людям, сострадать и утешать. Он и сам порой занимался благотворительностью, но лишь потому, что это считалось хорошим тоном и было принято среди людей его круга. Он никогда не задумывался о тех, на чьи нужды выделял средства. Делии же было свойственно истинное великодушие, по-видимому, произраставшее из личного опыта и умения поставить себя на место обездоленного.
– Ты что? – спросила Делия, заметив его завороженный взгляд.
– Я просто удивляюсь тому, что и после тяжелого дня ты выглядишь прекрасно.
– Прекрасно? Сейчас? В жеваном платье и с вороньим гнездом на голове? – Она расхохоталась. – Надо взглянуть в зеркало. Если лицо испачкано, я никогда больше не поверю ни единому твоему комплименту!
– В самом деле, у тебя на носу пятно, – признал Кент. – Но это только придает тебе очарование. Иди ко мне!
Делия повернулась. Ее зеленые глаза сияли, вся она светилась любовью и была чудо как хороша. Как случилось, что эта замечательная девушка выбрала его?