Корабль из Атлантиды
Шрифт:
Все же, нам придется еще час в тревоге ждать того момента, когда появится возможность проверить истинность твоих слов. А ожидание – слишком скучная штука. Поэтому, пожалуй, я и твоя женщина, Глускап, удалимся на время, дабы предаться любовным утехам!
Он обернулся к Коренис, которая спокойно стояла у трона с лицом, затененным капюшоном с меховой оторочкой.
– Что же касается тебя… Какое-то время ты будешь принадлежать мне. Потом – командирам сотен. И наконец пойдешь обслуживать рабов у котлов!
Подданные короля покатились от смеха, хватаясь за животы и хлопая
Несколько секунд стояла полная тишина. Слуги уже наклонились к вязанкам хвороста, когда их остановил протяжный дикий вопль, донесшийся из темноты королевских покоев. Неподдельный ужас слышался в вопле, предсмертное страдание и удивление!
Не успели потрясенные люди выпрямиться, как Каранха, сорвав дверь с петель, вылетел из комнаты. Правитель был теперь всего лишь изуродованной грудой мяса с торчащими из раздавленной грудной клетки белыми ребрами. Уже бездыханный, он пролетел по воздуху футов двадцать и с глухим ударом рухнул на землю, раскинув безжизненные конечности.
Нунганей испустил исступленный торжествующий вопль, когда Коренис показалась в дверном проеме. А воины короля в ужасе уставились на величаво выступающую женщину: героиню древнейших легенд Нор-Ум-Бега. Коренис откинула капюшон со сверкающих волос и стерла рукавом краску, покрывающую блестящие металлические щеки.
Больше ее нельзя было принять за существо, хотя бы отдаленно напоминающее человека, – при ее приближении сильные мужчины попятились прочь от каменных столбов с пленниками и прижались к огораживающей двор стене. Суровое, непреклонное лицо Коренис напоминало сейчас лик карающего ангела, готового привести в исполнение справедливый приговор. Она подняла огненное оружие и со щелчком отпустила пластину в торце ствола. Лицо ее не изменилось, и рука не дрогнула, когда одним плавным движением она отправила слуг Каранхи к праотцам.
Оружие коротко полыхнуло и мгновенно разрядилось – но одного выстрела оказалось достаточно, чтобы обрушить стену двора. Улица за ней была пуста.
Девушка подошла к связанным товарищам и, не давая себе труда распутать цепи, разорвала толстые звенья с такой легкостью, словно те были отлиты из воска. И только тогда она заговорила – и голос ее звучал, подобно голосу Рока.
– Так погибли первые из врагов Ахуни-и, бесчестящих ее имя.
– Попасть на остров оказалось довольно просто, – мрачно заметил Нунганей. – Но выбраться отсюда, похоже, будет несколько трудней.
Коренис рассмеялась.
– Сказано с присущим тебе оптимизмом, друг мой! Вот дорога, и вот ваше оружие. Так пойдемте же!
– Куда можем мы пойти, дева Атлантиды? – проворчал Гвальхмай. На этом острове нет ни единого уголка, где нас ждали бы друзья, – разве что леса за Стеной Рабов. Там нам придется долго отсиживаться. Ведь нас всего трое!
Коренис склонила прелестную головку.
– Нет, друг мой, нас четверо. Мы сами – и Ахуни-и, во имя которой я действую. Что же до
– Мы идем на смерть, – тихо пробормотал Нунганей. И, пока Коренис помогала Гвальхмаю застегнуть пряжку пояса, он тайком соскреб немного копоти с грязных цепей и измазал ей щеки и лоб. После этого, чувствуя себя вполне готовым к своей последней битвы, абенаки поспешил за товарищами, сочиняя на ходу новые величественные строфы предсмертной песни.
Солнце стояло уже высоко в небе, но для обитателей города, затененного стеной темной воды, час пробуждения еще не настал. Никого не встретили трое друзей в бедных кварталах города, лежащих на пути к зиккурату. Последний, будучи самым высоким зданием на острове, отчетливо виднелся вдали. Избегая улиц, которыми их недавно вели ко дворцу короля, молодые люди и Коренис проходили мимо домов с наглухо закрытыми ставнями и дверями, запертыми на замки и засовы из страха перед ночными убийцами.
В Нор-Ум-Бега ни один человек не доверял соседу.
Удача сопутствовала друзьям и на следующей улице: грязной дороге, петляющей между кучами гниющих отбросов. Но так не могло продолжаться долго. Свернув на более пристойную городскую магистраль, они увидели неподалеку идущего навстречу им человека. Он был полностью вооружен и шагал, беззаботно поглядывая по сторонам и весело насвистывая. Молодые люди и девушка отпрянули обратно за угол, в нищий грязный переулок.
– Смена часового у Скважины, – прошептала Коренис. – Можешь убрать его, Нунганей! Только тихо.
Свирепый белозубый оскал послужил ей ответом. Абенаки выхватил боевой топорик и привычно взвесил его в руке.
Ничего не подозревающий стражник, очевидно, не спешил занять свое место в глубокой шахте. Позвякивая оружием, он неторопливо прошагал мимо подворотни. Нунганей выступил из-за угла, дабы обеспечить себе пространство для длинного замаха. Топорик абенаки полетел, стремительно вращаясь, и острое кремниевое его лезвие вонзилось по самую ручку, обмотанное ремнями, точно в место между латным воротником и шлемом, из-под которого выбивались рыжие пряди, теперь перерезанные и более красные, чем обычно.
Раздеть мертвого стражника в ближайшем грязном переулке было делом нескольких секунд. Вскоре из того переулка вышел вооруженный человек с тщательно убранными под шлем волосами и лицом, закрытым опущенным забралом. В руке он держал обнаженный меч, коим подгонял краснокожего раба и девушку в надвинутом на лоб капюшоне. Последние двое несли оружие Гвальхмая и Нунганея, увязанное в нижнюю рубашку убитого стражника.
Замаскированные таким образом, они миновали уже знакомые улицы, обойти которые не представлялось возможным, и прошли по широкому оживленному проспекту, не привлекая к себе особого внимания. Следующий поворот дороги привел их в убогий двор, где снова кипел на огне серебряный котел с завтраком и гуляло несколько проснувшихся детей. Трое друзей пересекли двор беспрепятственно и наконец вышли к широкой, поросшей травой мощеной дороге, проложенной вдоль отвесной стены океана.