Корабль беглецов
Шрифт:
Он уставился на монитор.
— Классический пример…
— Дерьмо.
— …это Европа после открытия испанцами Нового Света. Приток в Европу богатств с американского континента вызвал обесценивание всех европейских валют. Инфляция распространялась по Европе, начавшись в Иберии и продвигаясь на восток, подобно волне, вызвав пятьюдесятью годами позже финансовый кризис в Польше, на Украине, на Ближнем Востоке. Крестьяне оказались неспособны купить хлеб или землю. Их сбережения обесценились. Результатом стало столетие религиозных войн, приведших к гибели миллионов людей, разрушивших величие испанской
Мысли Юби путались.
— Какая Иберия? — спросил он. — Какое христианство? О каком «новом свете» ты говоришь?
Ему хотелось биться головой о металлическую стену.
— Какой в этом во всем смысл? Господи Иисусе!
Он стал нажимать на клавиши пульта управления, пытаясь вызвать на экран свои расчеты. Он видел, как компьютер сохранил все вычисления. Нужно было только найти, куда их спрятала написанная Паско программа.
— Похожие беды обрушились на экономику в последнем столетии, — продолжал Паско. — Правда, последствия были не столь драматичны. Вопрос уже не стоял о хлебе насущном. Но неограниченная экспансия человечества в космос, ставшая возможной с развитием сингулярной механики, оказала непредсказуемое воздействие на центры экономики человечества. Волны богатства с окраин накатывали на центр с невидимой доселе внезапностью и силой.
Паско развел руками.
— Миллиарды остались без работы. Жизни рушились. Накопления обесценивались в одно мгновение, — он указал пальцем на экран. — И чего же хотели все эти несчастные люди?
— Они хотели наесться дерьма и умереть, — сказал Юби.
Паско ударил кулаком в раскрытую ладонь. Звука не было.
— Правильно, — ухмыльнулся он. — Они хотели стабильности. Объединения. Сообщества.
Юби поднял голову от клавиатуры.
— Что?
— Не прекращения экспансии, уверяю тебя, — сказал Паско. — Просто окончания неконтролируемого роста, разрушавшего их жизни. Плановое освоение вселенной, гарантирующее отсутствие социальных потрясений. Население центра превышало население окраин на десятки миллиардов. Их мнение имело достаточный вес, и политики прислушались к нему.
Он повернулся к Юби, посмотрел на него совиным взглядом. Мурашки пробежали по спине юноши. Он стал убеждать себя, что это всего лишь голограмма.
Из голоса Паско исчезли риторические нотки.
— Но что Сообщество сделает с экономикой окраин, ориентированной на неограниченную экспансию? Когда в условиях регулируемого развития экономически более выгодными станут крупные торговые флоты, а не маленькие независимые кланы пилотов подпространственных кораблей?
— Кого это волнует! Задумайся на минуту над значением моих слов.
Паско выпрямился. В его глазах стояла печаль. Юби чувствовал, как страх зашевелился в нем.
— Мы умираем, — сказал Паско. — Мы умираем медленной смертью.
Вдруг он как будто постарел. Его изображение затуманилось и по нему пробежали волны интерференции.
— Где Китти? — спросил он дрожащим голосом. — Я потерял Китти.
— Исчезни, отец.
Китти была продана два месяца назад владельцу публичного дома на Калибане. Деньги пошли на авантюру Юби — закупку оборудования для Дига Энджела.
— Китти?
Отец исчез в дрожащих волнах интерференции. Навигационные расчеты вновь появились на экране монитора. Юби безнадежно уставился на него. На сердце у него скребли кошки.
Турист с планеты все еще играл в «двадцать одно», улыбаясь странной деревянной улыбкой. Он продолжал проигрывать, убеждая себя, что хорошо проводит время. Мария вдохнула висящий в воздухе дым и отступила назад к игровой кабине. Ноги не держали ее.
Она выиграла два тура на максимальных ставках из расчета сорок к одному. Во второй раз компьютер поставил перед ней полдюжины препятствий, но каждый раз ей удавалось предугадывать его реакцию, изменять курс сферы и выходить победителем. Но микромир истощил ее силы. «Девятый Красный» побуждал ее вернуться в кабину, но мозг был переполнен фантомами движущихся по своим орбитам электронов, мерцавших странным насыщенным светом… Ее внимание рассеивалось между различными уровнями сознания.
Прекрасная Мария вздохнула, достала из кармана две капсулы «Седьмого Голубого», который чаще называли «Голубым Раем», и проглотила их, не запивая водой. Они нейтрализуют действие «Девятого Красного».
Пришло время немного остыть и успокоиться. Она проверила свою кредитную карточку и двинулась к выходу, лавируя между освещенных игровых столов.
Когда она подошла к двери, вышибала посмотрел на нее поверх своего пенсне.
— Проигралась? — спросил он, неверно истолковав ее нетвердую походку. — Дать тебе взаймы? Могу угостить обедом и познакомить с неплохими парнями. Туристы. Ты им понравишься, женщина-пилот.
— Я выиграла, — сказала Мария, нажав на дверь.
Вышибала сверкнул своими металлическими зубами.
— Я же говорил тебе! Пилоты удачливы в этой игре. Может, пообедаем вместе?
— Отстань!
Мария выскочила из «Звездного Города», быстро перебирая босыми ногами по узким ступенькам лестницы. Оказавшись на улице, она ощутила запах жареной баранины и услышала громкие звуки музыки, доносившиеся из раскрытой двери бара. «Девятый Красный» все еще подстегивал ее. Она купила кусок баранины, обмакнула его в соус и принялась есть на ходу, двигаясь вдоль темной улицы, которая металлической лентой расстилалась перед ней.
Через два часа, когда «Седьмой Голубой» успокоил ее, она сидела в баре, потягивая гранатовый сок, и слушала музыканта с водянистыми глазами, использовавшего для игры на синтезаторе дополнительную пару рук. Он играл неплохо, но, на вкус Марии, его интерпретация была слишком обычной, слишком пресной. Мария почувствовала желание пробежаться пальцами по клавиатуре.
— Угостить вас выпивкой?
Он был пилотом-подпространственником или пилотом внутренних рейсов.
Он не выглядел угловатым, как люди, чей рост ускорялся при помощи гормонов. Его облик был мягче. Две руки и две ноги. На два дюйма ниже ее. Оливковая кожа, темные, вьющиеся, коротко стриженные волосы. Пятнадцать или шестнадцать лет, если он рос без гормонов. Бутылка «Ларка» в руке.