Кор-Унтару

Левская Яна

Подвеска в виде серебряного меча, оплетённого лентой, поблескивала в свете луны, приколотая к черному кителю, что лежал, аккуратно расправленный, на оттоманке возле кровати. Теан предпочел бы отдать ко всем демонам и орден, и высокие, благодарные речи, которых наслушался, только бы не переживать той ночи. Он чуть было не потерял брата тогда. С тех пор он уже в который раз просыпался с криком, во сне возвращаясь на стены крепости Восьмого Звена.

На самом деле после взрыва силы, заклинание вышло из-под контроля, но ярость его так и осталась направлена против созданий Лесных. Людей зеленое пламя не тронуло: и Доаран был жив, и крепости не коснулся пожар - но в каждом сне Теан видел смерть брата,

и каждый раз он с головой окунался в омут боли и отчаяния. Ужас вгрызался в его сердце, стоило только задуматься, как близко подошли они к краю... И была еще одна мысль, от которой холодела сама душа: тот выброс силы.... Теаран имел веские причины считать себя повинным в случившемся. Он вновь ощутил всю ярость и отчаяние, овладевшие им при виде Доарана, пропавшего в толще болотной грязи. Вспомнил, как запекло в груди, распирая изнутри, нечто дикое и неуправляемое, как он вытолкнул наружу этот раскаленный пульсирующий ком энергии, как задрожал воздух, подернувшись рябью, и, как закричал за спиной Ландан... Ландан Н`Эрт...

"Я убил его. Это был я".

Вот он и признался, наконец, самому себе, что по его вине погиб маг, и чуть было не отправились следом солдаты крепостного гарнизона, а с ними и брат. Продолжать отрицать это не имело смысла. Что дальше? Сколько будут длиться бессонные ночи? На эти вопросы некому было отвечать.

6 глава. Козни призраков

Дом спал, когда вернулся он с войны.

Ослепших окон пустота немела.

Укрыла голоса и краски пыль.

Теряясь в зеркалах, блуждала память.

Прокисли вина в погребах.

Погасли свечи.

Камин промерз, и даже камень стен дал трещину...

По анфиладам темных комнат брела болезнь

И рассыпала щедро перья сна.

За ней рука в руке ступали тихо

Надежды бледный призрак и тоска.

– Я горжусь вами, тобой и Доараном, - Одамад-Иннай граф Н'Карн развалился в деревянном кресле напротив камина и вертел в руках пустую чернильницу. За письменным столом сидел, откинувшись на спинку стула, Теаран - внимательно слушал отца.

– Уже столько раз говорил тебе это, но, видно, мне никогда не надоест повторяться.

Теан хмыкнул и молча улыбнулся.

– Орден Меча - это настоящее свидетельство вашей храбрости, свидетельство подвига. Медаль за отличное окончание Офицерской академии тоже не медный грош, подобранный на дороге, но она ничего не говорит о вас, кроме того, что вы сыновья богатых родителей и старательные ученики. А вот ордена налево и направо не раздают.

– Цена за него оказалась слишком высока, отец. Если бы можно было выбирать...

– Знаю, ты никогда бы не выбрал серебряный меч в петлице... И я не променял бы вас с Доараном на медали в рамочках..., но коль вы их получили, могу гордиться вволю!

Посмеявшись, оба одновременно утихли. Одамад молчал, собираясь с мыслями, а Теан изучал постаревшее лицо отца. Ещё на пути в Юрр ему говорили, что здоровье графа Н'Карн катится под откос, но увидев на пирсе

сгорбленного старика вместо широкоплечего золотоволосого мужчины в расцвете сил, Теан испытал сильнейшее потрясение и до сих пор не мог прийти в себя. Через несколько дней пребывания дома, он понял, что даже доехать до порта и выйти на берег, встретить сына, стоило отцу невероятных усилий - без помощи слуг он и по дому-то почти не передвигался, целыми днями сидел в кресле. Врачи мучили старшего Н'Карна всяческими компрессами и примочками, поили отварами от всего сразу. Он еще шутил: мол, чтоб всё сразу и отвалилось. От кровопускания Одамад наотрез отказался, ничем свое решение не объясняя. Что за недуг поразил графа, оставалось для лекарей загадкой.

Нарушая тишину, граф заговорил, вырвав Теана из пучины мыслей:

– Я скучаю по Доарану, но я не мог позволить себе вызвать ещё и его сюда..., - лицо мужчины помрачнело, и Теаран подозрительно сощурился, наблюдая резкую перемену в настроении отца.
– За месяцы вашего отсутствия в городе многое поменялось, и не в лучшую сторону. Даже не знаю, где семейство Н'Карнов подвергается большей опасности: на границе Серых Лесов или тут, в Юрре.

– Я не понимаю, о чем ты, отец.

– Я объясню. Главное, по-порядку, - он помолчал с минуту, обдумывая, с чего начать, и, наконец, заговорил: - В последнее время начал расти уровень преступности - и Черные трущобы превратились из свалки в опасный нарыв. Там сформировалась подпольная гильдия, которая набирает силу и вес в городе. Я подозреваю, что это явление оплачиватся кем-то из правящей верхушки, возможно, даже членом Совета.

Теан нахмурился.

– Есть кто-то на примете?

– И да, и нет.

– Тем не менее, ты уверен в связи между Советом и этой новой гильдией из трущоб?

Одамад приподнялся ровно настолько, чтобы дотянуться до края стола, поставил чернильницу и тяжело опустился в скрипнувшее кресло. Взгляд его задержался на сыне.

– Я болен, Теаран. Чувствую себя всё хуже. В скором времени мне придется уступить место градоправителя. Желающих занять этот пост достаточно, и некоторых из них не смущают законы о наследии. Если бы вы - мои сыновья - в переломный момент оказались заняты на рубеже под командованием Арга, никто не стал бы ждать вашего возвращения. Поэтому я позвал тебя заблаговременно. Твое появление одёрнет их, вынудит придержать коней, но, несмотря на это, я уверен, что без конфликта не обойдётся. Семьи Эл Тэйтон, о жажде власти которых уже пишут фельетоны, Н'Борд и Кнад предъявят свои права - можешь не сомневаться. Как только запахнет пирогом, кто-то из них, или все трое, резко вспомнят о законе народных выборов. Состоится голосование - вот тут и выйдет на сцену купленная гильдия, члены которой единодушно поддержат своего патрона, а если понадобится, то и горожан склонят голосовать определенным образом. Ваш отъезд был заговорщикам на руку. Если бы вы погибли во время очередного приступа, кто-то праздновал бы победу. Но вы выжили, к тому же стали героями. Это ломает все их планы. Чаша людской симпатии с большим перевесом склоняется в нашу сторону. Всё вместе может толкнуть интриганов на крайние меры, учитывая сделанные мной до этого радикальные шаги.

Одамад встал и прошел к секретеру из вишнёвого дерева. Отодвинув незаметную пластиночку на боковой стенке - Теаран сперва принял ее за часть резных украшений - он вставил в открывшуюся замочную скважину ключ, что носил под рубашкой на груди. После тихого щелчка один из пилонов секретера выдвинулся наружу. Мужчина подцепил его и вытянул плоскую шкатулку.

– Я восстановил упраздненную ранее серую гвардию, - Н'Карн положил шкатулку на письменный стол прямо перед подавшимся вперед Теараном. Тот тревожно смотрел на отца, неприятно удивленный только что услышанным.