Кор-Унтару
Шрифт:
– Дорого просят.
– И я мало не попрошу.
– Значит, разницы нет.
– Может, и есть, - кузнец прищурился, выдерживая паузу, а затем отступил назад.
– Дело ваше.
В кузнице было жарко и душно. По стенам метались тени, вторя пляске огня в горне. Под маленьким оконцем, занимая треть мастерской, стоял стол, заваленный разнообразным кузнечным хламом. Над столом в железных скобах, обернутых полосами кожи, покоился огромный двуручный меч. Несомненно, предмет гордости деревенского кузнеца. У горна, бросив меха, следила за пришельцами девчонка в мужских
– Моя дочь. Лайлин. Я Айхел, - кузнец протиснулся мимо стола, попутно перекладывая вещи подальше от края.
– Вход только отсюда. Не сшибите ничего.
Гости, повторяя маневры хозяина, миновали опасно захламленный стол. Взгляды их задержались на мече. Старший, выпятив нижнюю губу, кивнул молодому. Тот неопределенно повел плечом. Когда оба, вытягивая шеи, нависли над столом в попытке разглядеть меч поближе, кузнец кашлянул в кулак, напоминая о своем присутствии.
– Сам ковал?
– с долей уважения в голосе спросил смуглый.
– С дочкой.
– А махнуть пару раз дашь?
– Там посмотрим.
В печи что-то звучно треснуло. Полыхнул огонь.
Лайлин тем временем сняла фартук, повесила на крюк, вбитый в стену, распустила узел платка. На плечи упали две короткие косы. Редкий для южного Аргедана цвет - темно вишневый - сразу привлекал внимание.
– А как зовут вас?
– Оборачиваясь, она наткнулась на молодого, что как раз обходил собранный в кучу у наковальни железный лом.
– Ой! Прости. В тесноте да не...
Девушка запнулась, глядя снизу вверх в красные с белыми ресницами глаза. Нащупав за спиной стену, она опасливо попятилась.
– Я Халахам, - смуглый, улыбаясь, изобразил поклон.
Его товарищ выпятил подбородок и расправил плечи, предлагая рассмотреть себя хорошенько. Странная радужка под взглядом Лайлин потемнела, изменив цвет на бордовый.
– Алестар, - в тихом ответе прозвучал вызов. Затем, решив рубануть с плеча, мужчина сгреб пятерней головную повязку. На спину скользнул и разбился жгут белых с серебристым переливом волос. Айхел шумно выдохнул и заглянул в лицо гостя. Посмурнел.
– Видел волчат таких. Единожды. Дохлых. Сами белые, как мука, а глазенки розовые. Но людей... А что там, - он ожесточенно махнул рукой.
– Заходите. Я не тот человек, чтоб за разницу ненавидеть.
Дом от кузницы отделяла добротная дубовая дверь. Айхеловы "хоромы" состояли из кухни, куда и ступили сейчас люди, и двух комнат: отцовской и дочериной. Сени завалены были мешками с мукой, пшеном и картошкой. Так что к наружным дверям оставалось пробираться узенькой тропкой, касаясь плечом стены. В доме было чисто и уютно, несмотря на тесноту. На окнах красовались вышитые занавеси. В углах комнаты по стенам вился цветочный орнамент.
Пока гости осматривались, Лин, уже успев поставить
– Ну, вы явно не от ключинских будете?
– пробасил Айхел, когда все четверо уже сидели за столом, набивая животы.
– Нет. Явно не от них. Хотя в Ключинке бывали.
– Бродите, - сделал вывод кузнец. Он не любил людей без дома и занятия. Актеры, трубадуры, монахи и разбойники - вот кто шляется по дорогам без дела. За что их любить?
Халахам кивнул, никак не отреагировав на тон Айхела.
– Вроде того.... А вы сами откуда?
– Местные мы.
– Да? Странно.
Голубиное крылышко хрустнуло на зубах кузнеца.
– Что странно?
– Местные говорят на диалекте, а вы нет.
Лайлин, не заметив тяжелого отцовского взгляда, принялась охотно разъяснять:
– Мы раньше жили под Гуном, что на Долгом тракте. Я ходила в школу. Папа держал кузнечную мастерскую. А потом... ну, там...
– Переехать решили. Осели здесь, - отрезал кузнец, перебив замявшуюся Лин.
– Давно?
– Да лет восемь назад. Вы сами тут какими судьбами?
– О, мы, - Халахам развел плечи, напрягши спину, пока не хрустнули позвонки, - путешествуем. Сейчас идем к Тайре, а дальше по берегу на север. Заглянем в Юрр. А там увидим, куда поведет дорога. Кстати, нам бы задержаться у вас на пару деньков...
Мужчина запнулся, увидев невольное движение Айхела. Тот замычал, собираясь с мыслями.
– На одну ночь я вас пускаю, - сказал он, наконец, - но не больше. Без обид. Так лучше будет. С утра пойдете в Колодцы и устроитесь у кого-нибудь там. Что у нас были, не говорите. Только заслужите дурную славу и испоганите себе торг или там дела какие... Нас не любят здесь.
– Чем же вы не угодили?
– Отличаемся, - с видимой неохотой проронил кузнец.
Гости продолжали смотреть на мастера в ожидании. Убедившись, что отмолчаться не выйдет, Айхел пояснил:
– Лайлин целительница. У нее дар от Пресветлого. А олухи эти ведьмой клеймят, - в голосе его сквозила досада, и не понятно было, кому она адресована: "олухам" из деревни или проявившим любопытство постояльцам.
– Про всякие травы-муравы я сам ей рассказал, что знаю. А знаю я, прямо скажу, не так уж много. Она ими почти и не пользуется, кроме как на кухне. Зато, вы бы видели! Только руку вот приложит, где болит - и все проходит. "Как рукой снимет" - это точно про мою Лин придумали! И раны всякие там, и чирьи, и горячку, и простуду - все убирает!