Кор-Унтару
Шрифт:
Лайлин не нашлась, что ответить, и просто вымолвила:
– Я рядом.
Четыре дня назад компания посетила Блатоб - один из городов, через которые проходил Южный тракт. Переночевали на постоялом дворе, отмывшись в купальнях и наевшись до отвала. Купив еды для предстоящего пути, забрели на вещевой рынок, где подобрали одежду и обувь для виконта. Примеряли на Алестара - Теаран был с ним одного роста и сложения. Завтра после обеда планировали добраться до Зенира. Дальше их ожидали четыреста ласандов до Новой Каоры, еще семь дней пути. Что следовало после, Лайлин не запомнила. Названия городов были ей незнакомы, расстояния слились
Теаран молчал, поглаживая кисть девушки. Лайлин решилась с ним заговорить - может быть, он ответит?
– Виконт, вы..., - она запнулась, потому что пальцы Н'Карна, дрогнув, застыли.
Голоса, лица, мысли, отброшенные на глубинные уровни подсознания, зашевелились змеиным клубком. Теаран с силой сжал тонкую руку. В теле начала зарождаться нервная дрожь. Тени, разорвав остатки пелены, выступили на свет. Виконт сжал челюсти до боли, лишь бы не закричать: болезненные вспышки воспоминаний во мраке терзали душу в клочья.
Девушка отшатнулась, услышав прорвавшийся сквозь зубы рык:
– Н'Бор-рд...
– Кто-нибудь! Сюда!
– закричала Лайлин, чувствуя, как ноет безжалостно стиснутая рука.
– Каи!!!
Заржали лошади, фургон встал, и один за другим внутрь ввалились Айхел с Эрикиром. На пару мгновений позже, растолкав мужчин, в повозку протиснулась знахарка. Теаран уже сидел, по-прежнему не отпуская Лин, и свободной рукой сдирал повязку с головы. Он весь трясся, как в горячке, невнятно шипя имена. Подбежав, ведунья упала на колени и схватила Н'Карна за плечи.
– Теаран! Очнись! Слышишь меня? Это я - Каилара.
– Каи... Каи?
– виконт вцепился в сухие руки, притянув старушку к себе.
– Каи, они убьют отца. Они убьют его! Понимаешь? Да еще и Дори возвращается. Я сам его позвал, господи!
– в голосе послышались рыдания.- Сам...
– Тихо. Стой. Спокойно, Теан. О чем речь? Кто собирается убить Одамада?
– Н'Борд. С-сволочь. У меня нет времени! Сколько я уже тут? Где я вообще?!
– Это не важно. Объясни толком и по порядку.
– Каи-и-и. Я же не в игры играю. Жор-жор-ж-жор!!!
– Теаран оттолкнул ведунью, поднимаясь на ноги. Чуть не упал, еле удержав равновесие.
– Если бы я мог, уже мчался бы в Юрр... Люди, кто тут есть, вы же слышите меня! Нужно отправить гонца в город. Как можно быстрее. Сколько я тут валяюсь уже?
Случайно наткнувшись на Эрикира, виконт стиснул его локоть. Эри ответил:
– Неделю.
Теаран застыл. Медленно осел на пол.
Все молчали.
Через минуту юноша стянул ослабшую повязку - волосы рассыпались над пустыми глазницами - и провел пальцами по векам. Опустил голову еще ниже, да так и остался сидеть, похожий на сломанную куклу.
Лайлин не выдержала.
– Продиктуйте послание. Мы придумаем, с кем его отправить.
Теаран ощутил знакомое мягкое прикосновение - кто-то провел рукой по волосам, снимая пелену отчаяния.
– Еще не все потеряно.
Когда достигли Зенира, Каилара забрала одну из лошадей и, даже не оставшись на ночь, помчалась по Южному тракту обратно в сторону Юрра, везя с собою письмо для градоправителя.
* * *
Егеря уже подготовили лемы* Гончих - четыре
Нод устроил в разоренной башне что-то вроде походной лаборатории мага. На каменном полу развернулась плотная холщовая ткань, а на ней ютились странных форм инструменты в виде ложек и крючков, несколько чаш с жидкостью разных оттенков и густоты а также любимая шкатулка магистра со множеством отделений. Одной из "ложек" Греллар как раз соскребал со дна плоской стеклянной баночки темную подсохшую массу. Это была вытянутая из земли и камней кровь неизвестного мага, устранившего аномалию. С ее помощью гончим будет дан след - такой, с которого ничто не способно сбить. Нод возился в ратуше еще около часа. Растворяя кровь в одном сосуде, добавляя полученную смесь в другой, а затем распределяя между третьим и четвертым, чтобы снова смешать. Когда состав был готов, магистр погрузил в него отрез шелковой нити и, держа чашу в руках, вышел на порог.
Егеря, завидев Нода, потянулись к внутренним карманам курток за декоктом. Как только Гончие возьмут след, то не остановятся, пока не настигнут добычу. За каждой из них пойдет егерь, выдерживая скорость и продолжительность гона на любые расстояния. К таким марш-броскам людей готовили с юности в единственной в своем роде школе закрытого типа при Вимроуде. Орден магов зарабатывал хорошие деньги, предоставляя услуги ловчих тем, кто способен был заплатить.
Магистр поставил чашу на землю. Егеря окружили знак солнечного колеса, одновременно опрокинув мензурки. И тогда начался ритуал вызова Гончих. Губы Греллара зашевелились. Отзываясь на беззвучно проговариваемые формулы, угольный рисунок на камнях ожил. В стороны от основы расползлись тонкие змейки, свиваясь в знаки стихий. Наполняемые отпущенной по каналу энергией, символы слабо заискрились, почти исчезли в солнечном свете. Тогда Нод сделал плавный пасс рукой - и из чаши вверх поплыла нить. Она струилась красной жилкой над "колесом", повторяя форму его лучей, пока не улеглась, соединив все четыре статуэтки. В это самое мгновение из комочков черной глины плеснули ленты тьмы и крови, что, смешиваясь, начали приобретать форму и плотность. Минуту спустя четыре остромордых длинноногих тени прыгнули с порога, вытягиваясь в полете, и за ними сорвались с места егеря.
Гон начался.
* * *
Теаран попросил, чтобы его оставили одного. Парень по имени Эрикир, которого Н'Карн помнил по встрече в "Синем Винограде", подвел виконта к кадке с водой, помог нащупать табурет, на котором лежали кусок мыла и рушник, после чего послушно удалился. Сейчас Н'Карн в гордом одиночестве избавлялся от пропахшей потом одежды, неловкими пальцами расстегивая немногочисленные застежки. Раньше ежедневный ритуал не вызывал ни малейших трудностей, теперь процесс усложнился. Забивая голову мыслями о рутинной последовательности движений: "Рубашка к гетоне, кладем рядом, чтобы не искать... пояс..." - Теаран пытался не задумываться о глобальном. Серьезно опасался, что выпрыгнет рыбкой из окна, едва полностью осознает, что ему больше не увидеть ни неба над головой, ни даже собственного лица.