Кор-а-кор
Шрифт:
Парень согласно мотнул головой. Все-таки очень хорошо, когда твой организм работает нормально без сбоев, то есть без похмельного синдрома в виде головной боли или тошноты. Вскочил, поморщился от боли в теле, но стоически мне улыбнулся, мол все в порядке, быстро побрызгал из таза на себя водой, дескать умылся и слегка нетвердой походкой быстро скрылся за дверью.
Забегая вперед скажу, удрать нам по-тихому не дали, прервав наш завтрак самым неприличным образом. А именно дверь, в тот момент как мы с Зосей приканчивали кувшин пивка, была сорвана с петель и в комнату ворвались городские стражники числом четыре.
– Все легли на пол!
– Городская стража, не двигаться!
– Поубиваю, суки!
– Упасть на пол! Лежать!
Из чего я сделал вывод, что скорее всего, врываясь к нам в комнату стражники ожидали увидеть кого угодно, но только не двух мирно жующих мужиков, запивающих еду пивом из одного кувшина на двоих. Почему я так решил? Да все очень просто, крики - это раз, перекошенные физиономии, которые по мнению стражников, должны вызывать у задерживаемых чувство страха и неконтролируемого ужаса, это - два. И то, как они держали свои мечи рукоятками возле тела, чтобы, если что, пустить их сразу в дело. Но мы с моим учеником спутали все планы. Я спокойно передал замершему Зосиму кувшин с пивом и произнес:
– Мужики, а в чем собственно дело? У вас в городе, что даже пивка с утра нельзя попить? Это что наказуемое дело, что даже вчетвером нужно врываться к нам в комнату с мечами наголо и перекошенными физиономиями?
Мой спокойный, уверенный голос поверг стражников в еще большее смятение, но ответил мне на мои вопросы пятый стражник, который зашел чуточку попозже остальных. Он разительно отличался от остальных стражников, облачен в добротную кирасу поверх кожаного доспеха, наручи и поножи. Шлем, украшенный красивым, ярко красного цвета, гребнем, вошедший держал под мышкой. Меч покоился в ножнах, в руках же вошедший держал короткую палку, обитую металлическими кольцами. Серьезное оружие в умелых руках, кстати.
Вошедший прошел мимо стражников, которые растерянно топтались перед входом в комнату. Недовольно дернул себя за длинный ус, Я удивленно посмотрел внимательно на его лицо. Да лицо вошедшего мне определенно понравилось, волевой подбородок, как бы говорящий, а ну-ка ударь меня посильнее, я фиг сломаюсь, длиннющие усы, что вообще нельзя было встретить в этой грани, а также тонкий нос, густые брови и тяжелый взгляд серых глаз, который сейчас просто буравил меня. Не дойдя до нас с Зосимом всего лишь шаг, остановился и глядя прямо мне в глаза, сказал:
– Так, как я понимаю ты главный.
– он не спрашивал, он утверждал: - Тебя с твоим другом хотят увидеть члены городского совета. Так что собирайтесь и пойдем.
Я взял кусок холодного мяса, засунул его себе в рот, тщательно прожевал,
– Про членов это я понял, а вот кто ты такой, что врываешься к нам?
Мой голос и тон совершенно не поколебал невозмутимость парня с шлемом под мышкой, что несомненно подняло его в моих глазах еще на несколько ступенек.
– Я капитан городской стражи, зовут меня Янковский Виктор Петрович.
Я хмыкнул:
– А ты не боишься с такими малыми силами пытаться меня привести к своим членам, которые совет городской?
Тут уже усмехнулся капитан:
– Нет, наемник, совершенно не боюсь, причем моя храбрость подкреплена еще тремя десятками стражников, которые окружили данный постоялый двор. И еще десяток всадников, что находятся там же. Так что моя храбрость вполне обоснована, наемник.
Я пожал плечами, крыть особенно было нечем, но чтобы все-таки сохранить лицо, спросил:
– Ну а доесть мне можно?
Капитан улыбнулся:
– Нет, конечно, члены городского совета не привыкли ждать. Идемте.
И показывая, что разговор окончен, повернулся к нам спиной и вышел из комнаты. Я посмотрел на Зосима, в его глаза читался испуг пополам с обожанием и преклонением. Я надеялся, что ко мне.
– Ну что ж, Зося, пойдем, если приглашают.
Парень встал с кровати, подхватил мешок с вещами и молча, пошел к выходу. Я же, взяв свое оружие со стола, посмотрел на окно, за ним во внутреннем дворике постоялого двора оставалась та, которая подарила мне незабываемую ночь. Я тяжело вздохнул, закинул перевязь с мечом на плечи и пошел вслед за ним. Так мы и спустились, сначала я с Зосей, потом стражники. Пройдя мимо хмурого Серго, кивнув ему по ходу и уловив в ответ взгляд полный неподдельной злобы, я вышел во двор. Про себя послав хозяина постоялого двора куда подальше, решив, что хочешь, чтоб плод был не сорван, то и сторожить надо надежней. Вот. И вообще с чего я взял, что это он на меня из-за Кати сердится. Может просто мужик с утра такой всегда недовольный. И я спокойно откинул мысли о злобе Серго и уверенно пошел к конюшне. Стражники, идущие за нами попытались было нас задержать, но были остановлены капитаном, который уже сидел на лошади в окружении представителей конной городской стражи. Он остановил бойцов окриком:
– Не трогаете их. Пусть возьмут своих лошадей.
Блин, мужик то нормальный оказывается, пока что. Нам навстречу из конюшни, вчерашний дерзкий пацаненок вывел лошадей, совершенно не обращая внимания на вооруженных мужиков заполнивших двор, он подойдя ко мне, требовательно произнес.
– Дядь, гони монету. Всю ночь рядом с вашими коняками провел, даже к себе не ходил. Так что лошадки накормлены и напоены. Я их еще протер полностью. Во как шкура блестит. Так что монету давай! А, дядь.
Я потрепал пацана по голове, достал из кошелька золотую монету и, незаметно, чтобы никто не видел, какую именно монетку я сунул пацану, вложил её ему в руку. Пацан чуть раскрыл ладошку и застыл с раскрытым ртом.
– Рот закрой и беги спрячь, чтоб никто не видел.
Пацан ошалело посмотрел мне в глаза, шумно сглотнул и понесся мимо стражников на задний двор. Я же подошел к коню, вскочил в седло, знаком показал Зосе сделать то же самое, после чего подъехав к капитану, сказал: