Копия моего мужа
Шрифт:
— Лера, проходи, — кивает Рустам, увидев меня на пороге гостиной.
Чтобы спрятать волнение, сую руки в карманы толстовки и прохожу в комнату под пристальные взгляды этих двоих. На лице девушки-блондинки мелькает что-то похожее на раздражение, но она умело справляется со своими эмоциями и цепляет на лицо дружелюбную улыбку.
Я сажусь на диван напротив них и вижу, как блондинка протягивает мне свою тонкую ладонь:
— Привет, Лера, меня зовут Вика и я работаю на Рустама Ильдаровича.
Я не даю ей свою руку в ответ. Сижу молча и выжидаю. Вика нервно
— Виктория Леонидовна займется тобой, — произносит Рустам глядя мне в глаза. — Поможет тебе с подготовкой к родам, купит все необходимые вещи и мебель, подберёт профессионального доктора для родов в Лапино. Временно станет твоей незаменимой правой рукой.
Вика всё это время кивает словно китайский болванчик на каждое сказанное Рустамом слово.
— Да-да, всё так и будет. Для этого мне нужны твои медицинские обследования и обменная карта беременной.
— Я не собиралась рожать в роддоме, — произношу я, опустив глаза в пол. — И карты у меня тоже нет.
В гостиной воцаряется немая тишина, прерываемая постукиванием острых ноготков Вики о деревянный подлокотник.
— Извини, я не понимаю тебя, — скалится блондинка.
— Я настраивалась на домашние роды. Договорилась с акушеркой и совершенно не собиралась ехать ни в какой роддом.
— Но Лера! Это же опасно — для тебя, для ребёнка, — пытается встрять Вика.
Рустам злится, хотя не выдает этого своим внешним видом. Это заметно лишь по тому как на его челюстях играют желваки.
— А доверять врачам не опасно? — восклицаю я, ощущая, как в области грудной клетки начинает болезненно ныть. — Моя мать умерла от рака, и врачи не смогли сделать ничего, чтобы спасти её!
Сдерживаю слёзы и умоляю себя не плакать перед этими двумя, у которых нет ни капли ко мне сочувствия и жалости. Не знаю, что им нужно, но вся эта ситуация мне абсолютно не нравится.
— Ты будешь делать так, как скажу я, — произносит наконец Рустам.
Я поднимаюсь с дивана и несмотря на то, что Вика просит меня остаться, направляюсь на выход.
— Мне не нужна никакая правая рука, Рустам! Мне не нужно всё это! — выкрикиваю уже на пороге гостиной. — Лучше отдай то, что забрал у меня и я навсегда исчезну из твоей жизни!
Его глаза полыхают недобрым огнём. Кажется, что если бы не моё положение и половая принадлежность, то он непременно сделал бы мне больно. Но он уже делает мне больно одним только своим присутствием и внешним видом как напоминание о Тимуре. Из глаз катятся слёзы, и я выхожу из гостиной слушая негромкие оправдания Вики перед Тахировым за моё поведение:
— Пойми, у девушки стресс. Она потеряла мужа и сейчас кажется немного не в себе. Уверена, что я найду к ней подход.
Я нервно бью кулаком о стену в прихожей и быстрым шагом поднимаюсь в свою комнату.
Глава 9
За закрытой дверью ощущаю себя в безопасности. Тяжело дышу, успокаиваю себя тем, что никто не сможет ничего сделать без моего согласия. Ведь так? Усмехаюсь и тут же вспоминаю,
Одного не пойму, какая ему разница, где вообще родится этот ребёнок? С Тимуром они не были близки, поэтому говорить о том, что Рустам беспокоится о племяннике или племяннице — как минимум глупо. Тим был весельчаком и заводилой в любой компании, умел показать себя как интеллектуалом, так и своим в доску дворовым парнем. По мере того как долго мы жили вместе он каждый раз открывался для меня с новой стороны. С долей вероятности могу предположить, почему они с Рустамом не дружили — рядом друг с другом им наверняка было тесно. По своей природе, что Тимур был лидером, что Рустам.
Едва я опускаюсь на кровать, как слышу негромкий стук в дверь.
— Лера, это Виктория. Нам нужно поговорить.
Я даже не думаю шевелится. Просто беру подушку и накрываюсь ею, приглушая раздражающие звуки. Вику моё молчание не останавливает. Настырная женщина, которая вдруг решила, что я по щелчку пальцев стану её подругой, продолжает вести монологи у порога моей комнаты.
— Лера, не глупи! Никто не хочет сделать тебе плохо. Я просто пытаюсь помочь…
«Ага, и выслужиться перед Рустамом Ильдаровичем», — думаю про себя, но вслух не озвучиваю. Вика продолжает настойчиво стучать кулаками о дверь, и я не выдерживаю — поднимаюсь с постели, чтобы послать её куда подальше.
Когда подхожу к двери и касаюсь пальцами холодного метала ручки, то слышу в коридоре тяжелые шаги. Застываю на месте, когда строгий голос Тахирова обращается, к счастью, не ко мне:
— Оставь её.
— Но… ты же сам просил заняться ею, — отвечает негромко Вика.
Я забываю, как нужно дышать. Стою в той же позе и боюсь двинуться с места.
— Я сказал оставь её, — ледяной тон Тахирова даже сквозь двери пугает меня.
Вика тяжело вздыхает и отходит от двери. Шаги возобновляются, становятся тише, а потом и вовсе стихают. Я остаюсь одна и наконец приобретаю способность дышать полной грудью. Не знаю почему, но присутствие Рустама действует на меня странным образом — в горле пересыхает, а тело будто парализует от страха, словно на интуитивном уровне я понимаю, что общение с ним не принесет мне ничего хорошего. От него веет опасностью и ненавистью ко мне. Но это, впрочем, вполне взаимно.
Я слышу на улице шум мотора. С опаской подхожу к окну и замечаю, как в один из чёрных автомобилей из кортежа Тахирова садится Вика. Рустам галантно подает ей руку, а затем забирается в салон и сам. В последний момент вскидывает взгляд на мои окна, и я тут же отшатываюсь. Словно преступница, которую застукали на месте происшествия, прячусь за штору и молюсь, чтобы он не заметил меня. Вскоре весь кортеж Тахирова направляется к воротам.
Я выбираюсь из своего убежища, удостоверившись в том, что на меня не смотрят. Несколько минут стою у окна, крепко сжимая пальцы в кулаки и мечтаю только о том, чтобы Тахиров больше никогда не вернулся.