Копейщик
Шрифт:
— Скучаю, есть такое. С тобою, князь, чего греха таить, скучно никогда не бывало.
Верес рассмеялся и хлопнул Прохора по плечу:
— Так пошли со мной. В средиземье. Молодежь брать мне, сам понимаешь, не по стати, а вас матерых мало у меня.
Тут уже стали подходить и другие прежние боевые товарищи. Прохор расчувствовался. Ефима тоже в долгу не оставили. Среди дружинников нашлись и его бывшие однополчане. И так получилось, что и его уже стали зазывать. Мол посмотришь на средиземные диковины, да князь монетой не обидит, да на тамошних базарах для жены
За старшего вместо себя Прохор оставил Герася, ему же передал наменянный у чухов нифрил. Особых наказов мужикам оставлять нужды не было, Ефим лишь потрепал по холке вола Баньку и взошел на ладью с легким сердцем. Он понял, вдруг, что возвращаться в деревню совсем не хочет и походу с князем только рад.
Быстро полетели деньки, на княжей службе дружиннику всегда занятие находится. Ефим и не заметил, как добрались по воде до соседнего королевства и вот уже бросали якоря у причала в оживленном озерном порту.
— А что думаешь, долго наш князь у горностаевой королевы прогостит? — спросил он Прохора.
— Это вряд ли. Леха сказал, сбирались в спешке. Что-то срочное у него в средних землях. Не сегодня так завтра стронемся.
— Ну, раз так, как смена заступит, сходим в город, — решился Ефим, — Поглазеем, какое тут житье-бытье. Чтоб было что в деревне потом рассказать.
— Вот это другое дело, — обрадовался Прохор, — В портовый кабак пойдем. Гульнем как положено.
Верес действительно торопился и задерживаться здесь не собирался, даже несмотря на королевское гостеприимство Карины. Ладьи еще только швартовались у пристани, а на берег уже примчался почетный караул во главе с гвардейским капитаном. Князь отмахнулся от своего начстража, объявил полдня свободного времени, и едва ступив на твердую землю, уже усаживался в присланную карету, запряженную четверкой белых лошадей. Что-что, а в вопросах дипломатического протокола королева горностаев, на людях по крайней мере, проявляла исключительную щепетильность.
Прибыв во дворец, Верес тут же был препровожден в королевские покои, и лишь успел присесть и принять гостевую чашу, как уже вновь пришлось подниматься, чтобы поприветствовать входящую в зал хозяйку.
— Ну, неужели? Князь Верес почтил меня личным посещением, — едва войдя, Карина по-королевски изящным взмахом руки удалила с глаз свою свиту, — Лучше помолчи, князь. Слушать твоих оправданий я не желаю.
— Я только что прибыл, — Верес усмехнулся, — И вроде пока еще ничего натворил.
— Только не надо разыгрывать непонимание, — королева шутливо погрозила ему пальчиком, — Ты собирался сразу начать с оправданий, что был бы рад остаться погостить, да только очень спешишь. Лучше сразу скажи, что сойти на берег тебя вынудили остатки твоей вежливости, а иначе ты бы просто помахал мне рукой со своего
Верес послушно поставил чашу. И они обнялись, не по протоколу, а дружески, как обнимаются старые друзья.
— Но я правда очень спешу.
— Сказал бы что-нибудь новое, — Карина фыркнула.
— Что ты хочешь услышать? — Верес улыбался. Он знал, как хорошо Карина умеет вытягивать из людей нужные ей сведения.
— Для разнообразия ты хотя бы мог сообщить куда так торопишься. Уж извини, но я каждый раз сгораю от женского любопытства, чье же это общество ты так предпочитаешь моему?
— Хочу успеть в Ойсбург к перевыборам главы гильдии оружейников.
— Вот как? — Карина отступила на шаг, заглядывая ему в глаза, — Не означает ли это, что караваны с оружием вскоре могут пойти в обратном направлении?
Умница Карина влет раскусила многоходовку, над которой они так тщательно корпели на пару с Егорычем.
— Ты проницательна, как, впрочем, и всегда.
— Не надо мне льстить, Верес. Это плохо сказывается на бдительности.
— На чьей бдительности? Льстящего или того, кому льстят?
— Обоих.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Хочу, чтобы ты был поосторожнее в делах с Азумом. Он никогда не упустит возможности обмануть.
— Азум еще ничего не знает.
— Хочешь сказать, ты попытаешься поставить над гильдией своего человека в обход хана?
— Почему бы и нет?
— У тебя крайне мало шансов. Разве только… Разве только этот человек… — она пытливо посмотрела на князя.
— И опять в точку, Карина. Этот человек — я.
Не удержавшись, королева горностаев захлопала в ладоши.
— Это сильный ход. Но рано или поздно ты должен поставить его в известность.
— Чем позже он узнает, тем сговорчивее будет, — Верес прикрыл глаза, давая понять, что расспросов о нем достаточно, — Я хочу поговорить о Фарадоре.
— Не сомневалась. Верес, я не хочу тебя в это втягивать.
— Нет уж, давай об этом поговорим. Мне известны его притязания на вороньи холмы. Через них проходит мой речной путь, а значит я и так уже втянут в это.
— Верес, послушай меня, — она дотронулась пальцами до его руки, — Я не могу знать, что ты чувствуешь каждый раз, когда проходишь мимо развалин Северграда. Но я знаю, сколько сил ты в него вложил, и как много он для тебя значил… Нет, дослушай меня. Ты не станешь оспаривать, Азум умышленно поручил его стеречь этим дикарям из племени красной собаки. Он знал, что тебя это оскорбит.
— Все это так, Карина. И я обязательно верну город. Можешь в этом не сомневаться. Но можешь не сомневаться и в том, что верну я его так, чтобы больше уже не потерять. Никаких плохо продуманных, никаких недостаточно выверенных действий хан от меня не дождется.
— Ну, хорошо, о Фарадоре поговорим за обедом.
— Тогда уж после обеда, не хочу портить себе аппетит. Ты будешь кормить меня своими знаменитыми пирогами?
— Ну, конечно, князь. Приказала поварам, как только дозорные увидели твои стяги.