Копейщик
Шрифт:
— Что случилось? — весело полюбопытствовал Грач-ловкач.
— Да, вот. Согласно «уложения подозрительных лиц доставлен эльф», — Куч исковеркано повторил Акимин доклад, а его лицо при этом перекосило кривой ухмылкой.
— Да, уж, — только и сказал на это Грач и замолк. Лишь его руки привычно из одной в другую перекладывали пятнадчики.
Теперь и Вепрь с Грачом стали разглядывать всю Васину десятку и их пленников с таким же нездоровым любопытством, с каким до этого их разглядывал Куч.
— Вообще-то, справедливости ради надо сказать, — наконец, подал голос
Вепрь согласно кивнул, осматривая маленького пленника с головы до ног.
— Грач, подсветите-ка нам его, — попросил он.
Грач-ловкач выбрал одну из монет с оплеткой, держа за нить, вытянул перед собой и прошептал приказ. Монета засветилась, а вместе с ней засветилась, до этого скрытая под одеждой, послужная дорожка «липового» эльфа.
Дорожка его оказалась зеленой, и это прямо указывало, что он мога, а кроме того, начинаясь, как и у всех на левом запястье, она проходила по всей левой руке, захватывала плечи и спускалась до другого запястья на правой руке. Хотя точное значение образов, из которых она было прописана, Вася не знал, некоторые из них, например, много раз повторяющийся череп с костями, говорили сами за себя.
— Послужной списочек впечатляет, — сообщил Грач.
— Ты десятник отделения? — Вепрь обратился к Васе.
— Так точно.
— Видишь корневое изображение на левом запястье?
— Змея с отростками, вставшая на хвост, — доложился Вася
— Слушай меня, десятник. Эти отростки называют капюшоном. Змея называется кобра. Это знак гильдии наемных убийц. Этот маленький дайкар, которого ты принял за эльфа, один из самых опасных убийц в средиземье.
Вепрь помолчал немного, оценивая насколько хорошо до Васи дошел смысл его слов. А Вася дураком не был, до него и так уже докатило, почему этот маленький и беззлобный с виду эльф, постоянно внушал ему такую подспудную тревогу.
— А теперь скажи мне, — и тут Вепрь неожиданно добавил силы в голос, — Как ты умудрился, я даже не говорю выследить и взять его силами одной единственной копейской десятки, а хотя бы вообще догадаться о его существовании?
— Его Макарка заметил, — Вася твердо решил Ольху не выдавать ни при каких условиях, — А мы его вообще поначалу не видели, только бугая вот этого.
— Макарка? — переспросил Вепрь и перевел взгляд на Куча.
— Он в пластунах у меня, — подтвердил сотник не без гордости, — Паренек прозорливый.
— Ну, что ж, — сказал Вепрь, смягчаясь, — Либо сегодня этим парням боги удачу лопатой нагребали, либо этот дайкар спешил так сильно, что напрочь утратил бдительность.
— А скорее всего, — добавил Грач, — И то и другое вместе.
— Ладно, ребята. Можете выдохнуть и расслабиться. За пойманного дайкара объявляю благодарность. И раз уж вы умудрились его взять, считаю своим долгом пояснить вам еще кое-что.
Вепрь снова обвел взглядом Васину десятку.
— Полагаю, воспоминания о том, как мы брали заговоренную крепость еще свежи? Вижу, что да. Так вот. Мога, который творил заклятие того замка так и не был пойман.
— Мастер ядовитых проклятий, — тут же ответил Грач, — И я с вами полностью согласен, Вепрь, возможно перед нами сейчас стоит именно тот самый мога.
Уже ночью, когда они сидели после ужина у костра, глядя на пламя, Вася вспоминал весь прошедший день, неожиданно оказавшийся таким богатым на события. Он еще ощущал остаточное покалывание на левом предплечье, там, где Грач поставил нифрилом ему, как и всей остальной десятке новый рисунок: «рука, хватающая летящую стрелу».
Был ли этот знак общепринятым в вооруженных силах или дока нападения выдумывал эти знаки сам, Вася не знал, а Аким сказал, что в уставном реестре такого знака не видел. Он прикинул, что если еще столько же знаков сколько уже есть сейчас поставить на предплечье, то послужная дорожка достигнет локтя, и тогда он сможет рассчитывать на прибавку в довольствии. Потому что таких бойцов уже считают опытными, прошедшими через бои и оставшимися в живых. Таких прямо так и называют: «локтями».
Глава 29
Глава 29. В гостях у королевы.
Ефим опирался о борт ладьи и глядел на серую водную гладь северного озера. Услышав за спиной приближающиеся шаги, он оборачиваться не стал, и без того зная, кто мог к нему подойти.
— И чего не сошел со всеми? — спросил он, не отводя взгляда от воды.
— А, успеется, — Прохор усмехнулся, — Достоишь вахту, вместе сойдем.
— Может я и вовсе не пойду. Чего я в их горностаевом городе не видел?
— Вот же тебя, Ефим… а зачем еще в походы ходить, кроме как на мир посмотреть? — Прохор встал рядом и тоже облокотился о борт, — И возвращался бы с мужиками в деревню. А то можно подумать, я тебя сюда силком тащил.
Прохор лукавил. Силком он, конечно, не тащил, но что уговаривал Ефима, это было. Когда они, уже расторговавшись с чухами, стали собираться на возврат, то увидали парус головной ладьи княжеского каравана. Думали, что всего лишь помашут рукой проходящему мимо флоту, но случилось так, что князь захотел причалить, и пришлось задержаться. Ефим князя раньше не видел, а вот Прохор в прежние времена ходил на восток под его началом, и Верес его припомнил.
— Так ты что же, Прохор, — спросил Верес, пожимая ему руку, — Из этих мест что ли?
— Так точно, атман. Вот с мужиками на Белрогу ходили. Только-только с мена.
Завязался разговор. Прохору пришлось рассказывать про торговлю с чухами. Все-то князю знать надо было: и какой монетой чухи чаще рассчитываются, и в какую цену какие товары берут. Ефим в разговоре не участвовал, но просто взять и отойти в сторону не решался, опасаясь, что могут счесть за неуважение. Так и стоял рядом болванчиком пока князь разговаривал с Прохором.
— А что, Прохор, — вдруг обратился к нему Верес, — Не скучаешь по нашим походам?