Копейщик
Шрифт:
Вася уже видел невдалеке искаженное гневом лицо полковника. Тот посылал атакующие проклятия, и не понимал, отчего нелюди так нагло лыбятся, не поддаваясь их воздействию. Не мог же он знать, что защитников крепости оберегает, отводя от них большую часть силы заклятий, очень крупный камень, голубиное яйцо, покоящееся на алтаре под часовней, вплавленное в глыбу льда. До полного разгрома неприятеля оставалось считанные шаги, когда Макар вдруг закричал, указывая куда-то рукой.
— Подмога. Вась, к ним идет подмога!
И точно, прямо на них по ледяному руслу Хоноры на полном
— Отходим! Все назад! — Вася и Макар хватали нелюдей за руки, за плечи, — Назад! Назад!
Им дали отступить. Остаткам почти разгромленного полка было не до боя, они в спасение то свое еще поверить не успели. А конница подходить близко к стенам благоразумно не стала, удовлетворившись тем, что контратака прервана и союзным силам больше ничего не угрожает. Кикимы просто попрыгали в черные провалища прорубей, гоблины, добежав до стены, юркали в узкие лазы, древесники карабкались по спущенным со стены лестницам. Вася готов был выдохнуть, добить полк не удалось, зато сами остались целы, а подкрепление нападающим в текущем положении мало что даст. Даже если это подкрепление из конных мангустов личной ханской гвардии. Ледяных глыб в крепости хватит и на них, главное, что удалось отступить обратно в крепость без потерь.
Он уже хлопнул Макара по плечу, давая понять, что они остались последними, пора лезть и им, как увидел его округлившиеся глаза:
— А, чтоб его леший. Акима! — Макар указал рукой Васе за плечо.
Предчувствуя недоброе, Вася обернулся. Аким, замешкавшись, умудрился отстать от остальных сил, и теперь бежал по скользкому льду, да еще не желая выпускать из рук свой громоздкий тяжелый арбалет. Все время боя Вася приглядывал за ним, а в миг отступления выпустил из вида. До стены ему оставалась какая-то сотня шагов, но его преследовали двое конных.
Вася кинулся навстречу. Аким на бегу ему что-то орал, но Вася почему-то его слов не слышал, зато ему было хорошо слышно дыхание бегущего следом Макара. Конник что-то тяжелое метнул Акиму в спину и тот упал. Верховой доскакал до Акима в тот же миг, что добежал до него и Вася. Он успел подставить щит, прикрыв Акима от удара, и не увидел замаха второго подоспевшего конного. Бок обожгло как огнем, и Вася понял, что его ранили, он еще успел увидеть, как на конного метнулся в прыжке Макар, а потом он потерял сознание.
Глава 41
Глава 41. Противостояние.
Атман отборной конной роты Мангустов личной гвардии Азум-хана, умело объезжая бледных от усталости бойцов «Змеиной петли», осадил коня, едва не сбив с ног человека в высоком головном уборе. После тяжелого боя тот еще часто тяжело дышал.
— Рад видеть тебя в живых, Такамон, — Мангуст приложил кулак груди, обозначая приветствие, — Я вижу, спешил не зря.
— Ты очень вовремя, Бенак, — полковник снял свой высокий головной убор, достал белый плат и обтер высокий лоб, — Если б не ты, мой полк был бы уже мертв. Спасибо.
— Благодари хана, — скуластое лицо Мангуста, будто вырезанная из дерева личина, ничего не выражало, только в раскосых глазах плескалось свойственное его народу лукавство, будто бы он знает
— Мы шли водой, так быстрее, — полковник вынужден был оправдываться перед младшим по званию, — А на воде у нас нет связи.
Мангуст покачал неодобрительно головой, но ничего на это не ответил. Он привстал на стременах, глядя через головы бойцов, замахал рукой, давая кому-то знак. Через минуту к ним приволокли трех пленных.
— Мы тебе еще кое в чем помогли, Такамон, — сообщил Мангуст, — Взяли пленных.
— Они живы? — Такамон с сомнением оглядел бездвижные тела.
— Конечно, — подтвердил Мангуст Бенак, — У мертвых пропадает послужная дорожка. А я хочу посмотреть, откуда взялись эти бойцы.
— Они без сознания, атман, — обратился к Бенаку один из тех, кто притащил взятых в плен, — Один тяжело ранен, его пришлось заморозить. Другой получил обухом по затылку, ничего страшного, но еще не очухался. А третьего сильно помяли, он умудрился ранить нашего воина, когда тот был на ускорении.
— Оголите им левые руки, — приказал Бенак.
Воин достал нож и один за другим взрезал пленникам левые рукава.
— Все из роты Вепря, — сказал он после осмотра, — Один десятник, другие двое — рядовые бойцы.
— И все трое из волчьего племени, — добавил Такамон, стараясь скрыть досаду в голосе. Он еще только начал отходить от горячки боя, но уже накатывало на него осознание позора, сомнений не осталось, его разбил простой десятник.
— То, что все трое волки, еще не связывает их с урским князем, — щадить чувства Такамона Бенак не собирался, — Ты ведь об этом подумал? По мне так они больше похожи на обычных дезертиров.
— Я пока ничего не думаю, — ушел от ответа Такамон, — Я знаю только, что рота Вепря в плену у Гусинов. Может ты знаешь, Бенак, откуда здесь взялись трое Волков из роты Вепря? И как к ним попало его ротное знамя?
— Я тоже не знаю, — рассмеялся Мангуст, — Зато, полагаю, это знает сам Вепрь. И очень скоро ты сможешь спросить об этом у него самого.
— Ты насмехаешься надо мной? — Такамон сердито посмотрел на Мангуста. Он конечно был обязан ему спасением, но неуважения от ротного атмана полковник терпеть не собирался.
— Нет, что ты, — Бенак прекратил смеяться, — Просто с коня я имею лучший обзор. Вепрь будет здесь через несколько минут, — и уже обращаясь к своему воину добавил, — Уберите пленников куда-нибудь с глаз долой, позже я хочу сам их расспросить.
* * *
На подмогу к своему царю Вепрь все-таки успел. Вовремя подошедшая рота ударила в спину осаждающим его Гусям. У царя Вакулы, держащему оборону с остатками войска в небольшой крепости, к тому времени закончилась еда, и почти не осталось воды. Когда из леса показалась рота Вепря, царь сначала подумал, что к нападающим идет подкрепление и крепко выругался. А когда рота начала колоть и резать Гусинов, царь воздал своему богу краткую хвалу и самолично вывел на бой своих бойцов из крепости. Застигнутые врасплох Гуси пустились в бегство, убежать, правда, удалось немногим.