Копейщик
Шрифт:
— У шамана три руки и крыло из-за плеча, — фыркнул Акима, — Ему только бубна не хватает.
Чтобы придать представлению завершенность, Вася подал рукой знак, и еще несколько десятков гоблинов влезли на самые разные возвышения, присоединившись к старому Чачу. Конные разведчики смотрели на это, качая головами. Гоблинский боевой пляс их явно не впечатлял, раздражал скорее, но именно этого Вася и хотел добиться, пусть считают гоблинов этакими недоумками, невесть что о себе возомнившими. Наконец, один из конников, видимо старший, сплюнул, выкрикнул ответное ругательство, развернулся
— Теперь точно купились, — сказал Аким убежденно.
И он оказался прав. Когда конники доложились, человек в невиданном головном уборе, недолго думая, рубанул воздух рукой и прокричал приказ к наступлению. Вася видел, как начала обволакивать войско «Змеиной петли» зеленая нифриловая взвесь. Полк готовился к атаке.
— Аким, пора, — скомандовал Вася, — Всем к орудиям. Наводчикам занять места на смотровых площадках. Расчетам стрельба по входу противника в зону поражения.
Вперед нападающего войска сразу ожидаемо вырвалась конница. С гиканьем, на ходу доставая из ножен оружие, конная сотня понеслась к воротам, разворачиваясь в цепь.
— Купились родимые, — прошептал Вася, — Думаете сейчас прямо на конях в крепость въедете. Не, ребята. Все, кончилась ваша конница.
Первые потери они понесли, не достигнув стены. Лошади с разгона влетали в проруби, взметая вверх темные водяные столбы. Всадники, даже не надеясь спасти коней, пытались выбраться из ледяной воды хотя бы сами. Уповая на нифриловое ускорение, рывками выбрасывались грудью на лед, но за ноги их уже тянули ко дну поджидавшие подо льдом кикимы. Из тех, кто угодил в воду, на лед не выбрался ни один.
В воздух из-за крепостных стен поднялась будто плотная стая огромных сверкающих на солнце белых ворон. Куски льда, пущенные в один залп, обрушились на нападавших, острыми ледяными гранями пробивали доспех, крушили черепа, вышибали наездников из седел. При ударе мороженные глыбы разрывались мелким колким крошевом, попадая в глаза, ослепляя и пугая лошадей.
Древесники натужно натягивали сыромятные ремни, приспособленные к их тяжеленным метательным снарядам вместо тетивы. «Дикие оси» отправлялись в невысокий полет, едва касались колесами земли и снова подлетали в воздух, как разогнанные телеги на ухабах, сшибая все, что встречали на пути. Сбивали с ног лошадей, а если хватало разгону, докатывались до спешащей следом за конницей пехоты, пешим бойцам эти шипованные бревна на колесах пробивали грудины, мозжили головы.
Морок нападающие разглядели, только оказавшись у самых стен. Бегущие в атаку бойцы растерянно останавливались, поняв, что в сплошной высокой гладкой ледяной стене на самом деле нет никаких прорех. Крепостные ворота выломали с нескольких ударов, но радоваться оказалось нечему. За разломанными воротами их ждала такая же ледяная стена. А в это время на них через стены валилась смерть. Вблизи подключились гоблинские метательные орудия. Недостатка боеприпаса у защитников не было, били по наработанным квадратам, братья Цапли точечно выцеливали неприятеля из-за стен, добивая тех, от кого удача отвела бревно, глыбу льда и гоблинский дротик.
К тому времени, когда полковник «Змеиной петли»
— Отбой! — прокричал Вася, смахивая с виска горячую каплю, — Осмотреть орудийные сочленения, натяжения, состояние боеприпаса!
К нему на смотровое возвышение снова вскарабкался Аким.
— Как мы им вжарили, а? — от возбуждения он говорил, захлебываясь, — Гляди, к самой лесной кромке отступили. Ох, им сейчас еще и от Макара достанется.
— Пока в лес не сунутся, Макар их не тронет. Только, я думаю, полковник тоже не дурак и уровень нашей подготовки уяснил.
Полковник, надо отдать ему должное, самообладания не потерял. В понесшем потери войске «Змеиной петли» беспорядка не наблюдалось. Оно отступило, но об уходе и речи не было. Прямо на озерном льду начали возводить походный лагерь. Первым делом поставили лазаретные палатки, куда оттащили раненых. Вокруг расставили усиленные дозоры, в лес без нужды не совались, а если заходили, то недалеко и только с сильным вооруженным сопровождением.
— М-да, — Вася нахмурился, — Полковник похоже внял всю серьезность положения. Глупостей от него мы больше не дождемся. Акима, давай, пробуждай связь, скажи Макарке отходить. Пусть не рискует.
Аким кивнул и полез в карман за монетой, однако достать ее не успел:
— Вась, гляди, — Аким боднул головой в сторону Хоноры, по которой пришло наступающее войско, — Кажись зарево там?
— Правда твоя, горит что-то. Только из-за деревьев не видно ни лешего. Акима, ты чего застыл. Связь говорю, давай.
Аким только достал впаянную в снежный комок монету, как на связь уже вышел сам Макар. Монета замигала, пробуждаясь, тут же начав топить снежок.
— Вася, прием. Меня слышишь? — звук немного «плыл», то замедляясь, то ускоряясь.
— Слышу, Макарка, слышу. Что там горит?
— Обозы! Они обозы с провизией обогнали и оставили без охраны почти. Ну мы и воспользовались… Да, Вась, нам до их флота ползком полдня. Его тоже сжечь можно…
— Ни в коем случае. Лучше оставим им возможность уйти. Мы им тоже в зубы насовали, авось накушаются. Макар, диверсий больше не планируй. Полковник — не дурак. Слышишь меня? Ночью вернешься в крепость.
— Да, я понял. Ночью зайдем к северной стене. Встречайте. Конец связи, — Макар отключился.
— Ай, молодец Макарка, — радовался Вася, — Додумался им обозы пожечь. Если полковник полуполк свой пожалеть хочет, то уйдет отсюда. Голодное войско ни лешего не навоюет.
— Может и так, тут, смотря как карта ляжет, — из Акима снова полезла память прошлой жизни, — Полковник был такой затейник, играл пасы на трех тузах.
— Акима, — одернул его Вася, — Давай без этих штучек. Толком говори.