Координатор
Шрифт:
– Ты специально это всё сделал?
– Вы о чём?
– шагая с правого бока, я искоса посмотрел на сержанта.
– Ты понял о чём я. Ты специально приехал в Москву чтобы попасть тут в детдом. Зачем?
– Давайте посчитаем плюсы и минусы. В родной город я не хочу. В том где маму убили меня… ищут, и тоже не приласкать. Поэтому нужно было уехать. Москва идеальный вариант. Крупный город со множеством учебных заведений, а я планирую врачом стать. Жить в столице, это не то что в провинции, тем более после детдома я получу комнату и останусь тут.
– Хм, продумано. А если по распределению тебя как врача в другой город отправят?
– Ну и что? Страна у нас большая, а врач уважаемая профессия. Я не против.
–
– По чесноку?
– Что?
– Чеснок – это честность. Молодёжный сленг. То есть, по-честному? Если так, то того, кто маму убил, я нашёл, а он оказался уважаемым вором. По пьяни тогда к маме полез. Пришлось бежать.
– Убил?
– нахмурилась та, взглянув на меня острым взглядом.
– Нет, но покалечил сильно. Инвалидом стал на всю жизнь. С позвоночником у него что-то там… - я покрутил кистью руки, показывая, что врачам виднее.
– Надеюсь тут ничего подобного от тебя ждать не стоит?
– Сам я никого не трогаю, если меня не тронут. А вообще, мальчишкам подраться, что девчонкам почесаться, и обращать внимания не стоит.
Так ведя лёгкую беседу, а мы перешли на описание тех городов где я бывал, мы дошли до здания, где и располагалось отделение милиции. Сержант не был участковым, девушка просто попалась под руку дежурному, которому поступил звонок насчёт меня, вот её и отправили. Там дежурный изучил написанный рапорт, или точнее опросник, оформил, после чего велел тому сержанту отвезти меня к месту будущего проживания, пока сам он созвонится с директором и сообщает о нас. Номер этого детдома мне был незнаком, но девушка повела меня к трамвайной остановке, и мы проехали шесть остановок, практически доехав до окраины. Вон, слева воды Москвы-реки блестели. Тут и находился нужный детдом, тот располагался в двух зданиях, за ним явно плодовый сад, ограда спереди с въездными воротами и калиткой. Кстати, к нему толпой шли детишки со школьными портфелями и сумками. Ну да, уже вторая неделя как уроки начались. А сюда меня направили скорее всего из-за загруженности других детдомов и приёмников. Детишки были разного возраста, кто с интересом на меня поглядывал, кто с презрением и неприязнью, хорошо одет, маменькин сынок.
Мы прошли через калитку вместе с детишками и направились к одному из зданий, где видимо и располагалась дирекция. На крыльце сержант сказала:
– Подожди здесь.
Та зашла в дверь, а я, спустившись с крыльца, отошёл чуть в сторону. Тут малышня носилась на игровой площадке, чуть в стороне воспитатель общалась с старшеклассницей. Кстати, многие школьники не торопились покинуть двор, и с интересом поглядывали в мою сторону. Присев у крохи лет пяти, я показал ей открытые ладони, потом потёр руки друг о друга, и резко раскрыл ладони, а на них оказалась горстка карамельных конфет. У той глаза стали по пять копеек, другая малышня тоже набежала, а я сказал:
– Берите.
Конфеты расхватали в мгновение ока, щёки сразу вздулись, те жмурились от удовольствия. Я же, грустно на них глядя, продолжая сидеть на корточках, стал показывать разные фокусы. Не сказать, что я специалист, но дети не особо притязательные, так что они пошли на ура. Ещё играл в угадай в какой руке, те всегда угадывали, я старался, причём показывая что другая ладонь пуста. Так что несколько небольших яблок, ранетки, или груши, в садах их набрал, когда на Украине был, разошлись по рукам. Однако доиграть с малышами я не успел, услышал окрик сержанта:
– Руслан, подойди.
На крыльце рядом с девушкой в форме стоял мужчина, судя по пустому рукаву пиджака и двумя орденам «Красной Звезды», директор тут заслуженный. Виски седые, а самому вряд ли больше тридцати. Тот с интересом меня рассматривал, а когда я подошёл, протянул левую руку, и после рукопожатия, предложил:
– Заходи.
Мы зашли в здание, тут небольшой коридор был с
– Меня зовут, Андрей Геннадьевич, я директор детского дома номер сто девять. Руслан, за годы войны детдома оказались переполнены, даже несколько дополнительных пришлось открывать, вроде нашего, поэтому я думаю ты понимаешь, как тяжело сейчас брать на баланс нового ребёнка, особенно если мест уже нет. Мне сообщили, что ты вполне адекватный и разумный молодой человек.
– Вы хотите сказать, что места у вас для меня нет?
– Место найдётся, я обязан принимать сирот, особенно по линии милиции, однако есть нюансы. Среди тех, кого приводят сотрудники милиции, есть разные… личности. У меня хороший детдом, и я не хочу превращать его в клоаку, поэтому таких детей отправляют в спецприёмники. Однако, с тобой ситуация несколько другая, и надеюсь проблем между нами не будет. Мы поняли друг друга?
– Конечно.
– Ты пионер?
– Да, был принят в сорок втором.
– Хорошо. Мне сообщили что ты готов сдать экзамены. До завтра ждать не будем, сейчас в школе учится вторая смена, и свободные учителя тебя опросят. Если уровень твоих знаний высок, то седьмой класс будет тебя ждать. Какая будет смена, вторая или первая, узнаешь от директора школы. Доволен?
– Более чем. Вы тоже, Андрей Геннадьевич, если будет какая нужда, обращайтесь, постараюсь помочь.
Тот лишь улыбнулся, и велел идти к секретарю, меня оформят. Сержант, убедившись, что я остаюсь, стала прощаться.
– Мог и не взять. Увидел, как ты с маленькими детьми играл, и видимо принял решение. Не подведи, хорошо?
– Обязательно.
Та протянула ладонь, которую я осторожно пожал, у меня пальцы сильные как клещи, так что не передавил. После этого та ушла, а я занялся оформлением бумаг, моих первых реальных в этом мире. Час просидел в секретариате, пока на меня учётную карточку заводили, а когда я две своих фотографии протянул, секретарь даже рот от удивления открыла. Но приклеила их куда нужно. Клей для такого дела нашёлся. Вообще, в личных делах фото большая редкость. После этого старшеклассница, Лидой назвалась, отвела меня в обычную районную школу. Та недалеко была, а пока шли та и описывала быт, в который и мне нужно вживаться. Кстати, у детдома был свой город и поле, я появился, когда все огородные дела были закончены, осталось только вскопать грядки на следующий год. Похоже это намёк на проверку моей трудоспособности и трудолюбия. Ничего, справимся. Вот наконец и школа. Дальше был директор, собеседование, а потом и проверка. К вечеру прошёл, так что меня зачислили в седьмой «Е» класс второй смены. Сегодня понедельник был, вот с завтрашнего дня и приступлю к урокам. А пока стоит вернутся в детдом, узнать где меня расположат и забрать вещмешок что оставил в кабинете директора, по его, кстати, просьбе. Первая часть плана выполнена, теперь стоит подумать над началом воплощения второй.
Возвращался я к детдому один, дорогу запомнил, Лида упорхнула по своим делам. Зашёл к директору, забрав вещмешок, и воспитатель отвела меня в комнату, где проживали парнишки моего возраста, но они из шестого класса, в восемь лет в школу пошли. Кстати, по школьной форме. Не у всех она была, донашивали за старшими, перешивали под себя. Мне тоже обещали завтра подобрать. А так меня уже поставили на довольствие, но не кормили ужином, я в столовой школы поел, директриса распорядилась. Мой вещмешок забрали на склад, теперь он без нужды, выделили полотенце, и всё на этом. Остальные мои вещи при мне были, в тумбочку убрать можно. А то, что в этой небольшой комнате, где едва ли десяток коек встанет, два десятка мальчишек проживали, было не удивительно, тут двухуровневые армейские койки стояли. Вот мне и выделили нижнюю у входа, оказалось верхние козырные. Занял я последнее свободное место.