Конвой
Шрифт:
63
На Онслейме Ник оказался впервые. Он столько слышал о здешней скученности и перенаселении, что ожидал увидеть толпы граждан прямо у ворот порта, где сел их корабль, однако людей здесь было не больше, чем в других местах. А вдоль шоссе, ведущего в город Байберру, росла луговая трава, и довольно большие пространства были свободны от построек.
В город ехали примерно на таком же автомобиле, что возил их на Ловусе. Даже шофер выглядел столь же мрачным и молчаливым.
– Куда мы едем? – уже в который
«Ну и хрен с тобой», – решил Ламберт и снова впал в апатию. Скоро впереди, в туманной голубоватой дымке, показались белоснежные горы. Ламберт не успел выразить свое восхищение этим феноменом природы, как вдруг понял, что эти громады являют собой не что иное, как человеческие муравейники. По мере того как автомобиль приближался к городу, в расположении «гор» начал различаться какой-то закономерный порядок и архитектурные повторения.
– Впервые здесь? – угадал Дзефирелли.
– Да, – коротко ответил Ник.
– Тогда вас ожидает еще много сюрпризов.
Ник покосился на Колина, но ничего не сказал. Слишком уж двусмысленно прозвучало это предположение.
– Горди, сделай проверку на хвост, – сказал Дзефирелли, и шофер, едва заметно кивнув, прибавил газу. Машина легко ускорилась и продолжала набирать обороты. Ее неброская внешность была обманчива, и под капотом автомобиля скрывалась едва ли не судовая установка.
Дзефирелли оглянулся, но не заметил позади никаких нервных маневров. Нельзя было исключать, что его вели мастера следа, тогда заметить что-то было чрезвычайно сложно.
Между тем Горди продолжал демонстрировать чудеса экстренного вождения. Он уходил на дорожные развязки и в последний момент возвращался обратно, нещадно подрезая огромные грузовики и заставляя их скрипеть тормозами. Потом машина пролетела через несколько туннелей, и в двух из них Горди менял движение на противоположное.
Словом, он старался, как мог, и если бы был хвост, он непременно дал бы о себе знать.
– Хорошо, Горди, достаточно. Езжай по прежнему маршруту, – разрешил Дзефирелли и, откинувшись на сиденье, прикрыл глаза.
Однако хвост все-таки был. Одиночный автомобиль следовал за машиной Колина от самого порта, но, когда началась проверка, преследование прекратили Эти люди были знакомы с приемами Дзефирелли и понимали, что следить за ним нужно иначе. К их услугам были гостиничные портье, доступ в полицейскую систему наблюдения, подразделения контрразведки и множество других служб. Убрать Колина пытались многие, но лишь эти люди могли сделать это тихо и без лишнего шума.
Однако до поры Дзефирелли им не мешал. Вернее, мешал, но не до такой степени, чтобы вставал вопрос о его ликвидации. Пока Колина можно было контролировать, он был неопасен.
Случалось даже, с ним играли в обмен информацией. Что-то у него покупали, что-то ему продавали.
Дзефирелли считали хорошим игроком, и не исключалось, что он о чем-то догадывается, но, безусловно, лишь о каких-то незначительных деталях, иначе бы он уже не ходил по этому свету.
Тем
Фарбиндер прогладывал текстовые донесения, цифровые фото и целые ролики, на ходу отбрасывая второстепенное и выделяя то, что, по его мнению, должно было заинтересовать начальство. После обработки пакеты информации отправлялись мистеру Козинскому – главе «Слоу Энд».
– Клаус, сегодня в шестнадцать ноль-ноль прошу ко мне. Будут все начальники отделов, – Голосом Козинского проговорил навесной аудиобаг.
– Есть, сэр, – отозвался Фарбиндер и начал подводить итоги очередного массива информации.
Впрочем, напряжение уже спало, и агенты посылали все меньше сообщений. Дзефирелли добрался до отеля, и теперь в ход шли мобильные устройства шпионажа, а также подкупленные горничные и даже проститутки.
В шестнадцать ноль-ноль все были у Козинского. Семь человек – семь отделов безопасности, включая три аналитических. Из этих семи присутствующих только двое – Фарбиндер и Маленков – знали, что Козинский – это полковник Гумай Эренвой, руководитель местной резидентуры. Остальные были уверены, что Козинский просто умный малый, умеющий зарабатывать на получении и продаже горячей информации. Считалось, что под видом «Слоу Энд» растет и развивается частная спецслужба, что запрещалось законодательством, однако факт нарушения закона только добавлял компании черты подлинности.
Когда собрались все, Козигтекий коротко обрисовал ситуацию с проектами, которыми в данный момент интересовалась компания, и заслушал короткие отчеты и мнения начальников отделов. На все это ушло не более двадцати минут. Затем Козинский раздал несколько незначительных указаний и отпустил всех, кроме Клауса Фарбиндера и Лео Маленкова, что не могло ни у кого вызвать подозрений, поскольку всякий раз начальник оставлял у себя кого-то из командиров.
Когда в кабинете остались только трое, Козинский глубоко вздохнул и произнес:
– У меня появилась мысль, господа, и я хочу обсудить это с вами.
Фарбиндер и Маленков изобразили предельное внимание, впрочем, им действительно были интересны мысли их шефа, поскольку у него было чему поучиться.
– Итак, нам немного повезло. Мы оказались в ситуации, когда выполнить приказ верховного коман-дованя для нас не составляет труда. Что мы при этом получим здесь, не считая похвалы начальства?
– Плохо будет, если при этом пострадает Дзефирелли, – сказал Фарбиндер. – Он очень яркая фигура на сцене тайных операций, и, если его не будет, мы окажемся значительно заметнее.