Контрудар
Шрифт:
— Никуда я не уезжаю! — еще громче заплакала я. — Это он куда-то едет.
— Не знаю, дочка, только он такой веселый был, довольный, прямо сиял весь. А вы что же, не договорились что ли?
— Да не живем мы с ним уже полгода как. Он у меня не спрашивал, а взял все и вывез, а мы с ним в разводе.
— Батюшки святы! — всплеснула ладошами бабушка Даша. — Выходит он у тебя все отобрал?
— Да-а!
— Ой, дочка, ой что творится! Постой я тебе водицы принесу, — она пошла на кухню и принесла мне стакан воды, — выпей, тебе и полегчает. А ты на него в милицию заяви, —
— Да пусть он подавится! — не выдержала я. — Пусть все забирает, мне ничего от него не надо! И не пойду я ни в какую милицию. Если есть у него совесть, то пусть она и решает.
— Не-ет, доченька, сейчас по совести никто не живет, не вернет он тебе ничего, не таков человек.
Она еще долго пыталась меня убедить подать на Вадика заявление в милицию, но я уже мало слушала ее, мысленно переживая случившееся. Ее ласковый голосок даже немного успокоил меня. Я простилась с ней и ушла к себе в пустую квартиру.
Так тебе и надо, — рассуждала я, — давно надо было сменить ключ, а еще лучше поставить новую дверь.
Вадик позвонил мне только через два дня.
— Привет! — услышала я в трубке своего сотового, который он не увез только потому, что в тот день телефон находился у меня в сумочке, — я знал, что ты не станешь заявлять в ментовку. Да и зачем, кому нужно это барахло, все надо сплавить и начать новую жизнь.
— Мне еще нужны деньги, я действительно уезжаю в штаты. Я звал, между прочим, и тебя, но ты не пришла в условленное место. Ты что молчишь?
— Когда ты увезешь с собой квартиру, я могу знать?
— Остришь? Ну ты всегда была такой. Не бойся, квартиру я оставлю тебе. Ведь ты ее приобрела уже после того, как мы формально перестали быть мужем и женой. Да, а что у тебя в сейфе, письма от многочисленных любовников?
— Что же ты и его не забрал?
— Ну это не мое. А все-таки любопытно, что ты в нем хранишь, наверное крупную сумму в баксах, которую сумела накопить, торгуя телом? Ладно, гуд бай, моя крошка, я позвоню тебе из Нью-Йорка.
Как только я услышала короткие гудки, тут же меня и прорвало. Так всегда бывает, когда надо что-то сказать я не решаюсь, а когда наберусь смелости бывает уже поздно. Вот и теперь, я хотела сказать, какой же он подлец, какой же он негодяй. Нет, не потому, что он увез все добро, разве нельзя было со мной по хорошему договориться, неужели я стала бы препятствовать тому, чтобы он увез свои вещи, неужели он думает, что я такая подлая, что буду трястись над каждой тряпкой, неужели он думает…
И в этот раз слезы снова стали душить меня. Так от души я, наверное, не плакала никогда. Выревевшись в волю, я пошла в ванную, но там меня ждало новое разочарование. Во-первых, Вадик унес даже зеркало, а во-вторых, наши любезные коммунальные службы отключили горячую воду-теперь, наверное, до самой глубокой осени.
Я наспех умылась холодной водой,
На мокруху потянуло? — задал свой издевательский вопрос мой внутренний мучитель. Не бойся, не потянуло, — мысленно ответила я ему, и сунула обойму в рукоять пистолета. Потом я достала конверт с деньгами и пересчитала их. У меня в наличности было двенадцать тысяч долларов. Хорошо, что аванс, выданный мне Верхотуровым, я успела положить в сейф, а не оставила в кейсе. Сумма, надо сказать, набиралась солидная, можно было заново обставить квартиру. Но сейчас я этим заниматься не буду, я просто хочу отдохнуть. Слава Богу, у меня есть машина и я не пропаду. Сегодня откинусь, а завтра вплотную возьмусь за дело. А тебе, дорогой мой муженек, я обязательно отомщу, страшной местью женщины.
Я набрала номер телефона фирмы, которая занималась установкой стальных дверей и договорилась с ней о том, что они поставят мне новую дверь с надежным и хитрым замком. Я взяла с собой оружие и все деньги, закрыла сейф и вышла на улицу.
На этот раз мой путь лежал в редакцию газеты «Вести». Здесь я надеялась увидеть Фила, с которым не встречалась уже давно. Фил был ведущим журналистом-обозревателем в нашем городе, кроме того, он еще котировался как эксперт по разного рода политическим и экономическим проблемам. Мы с ним дружили давно, но встречались сравнительно редко.
В редакции я его не застала. Там мне сказали, что Филипп на задании и появится (если появится вообще) в редакции не раньше, чем через несколько часов. Я погнала свою машину к Светке-моей старой подруге по институту, которая так же как и я не закончила его, связав себя обязанностью жены и домохозяйки. Личная жизнь у Светки тоже не заладилась, но она сумела так окрутить своего забулдыгу-мужичка, что у того из богатого дедовского наследства, состоявшего из двух квартир в самом центре города осталась где-то комнатка в коммуналке. Светки дома не оказалось. Как объяснила мне соседка, Светлана Степановна уехали в творческую командировку. Тогда я оставила свою машину на стоянке и отправилась в небольшое кафе, пропустить фужер красного вина.
День клонился к закату, но посетителей еще было мало. Через несколько часов это кафе в центре города с романтическим названием «До рассвета» (оно действительно работало до самого утра), будут переполнено до отказа.
Пока я не спеша потягивала прохладное вино, нервы мои мало по-малу стали успокаиваться. Важно, чтобы внутреннее твое состояние стало напоминать водную гладь высокогорного озера, поверхность которого не тревожит даже легчайшая рябь. Я оказалась не в таком уж бедственном положении как хотелось бы кому-то, ну, например, Вадику. Чтобы совсем не оказаться выбитой из колеи, я думала о том деле, которое мне предстояло распутать за эти дни.