Контрольный поцелуй
Шрифт:
Я схватила трубку и набрала номер Артамоновых. Подошел Андрюшка.
– Как дела?
– Никак. Лида без сознания, дышит при помощи какого-то аппарата. Зрелище не для нервных.
Вот в этой фразе весь Андрей, не жену ему жалко, а себя, любимого!
– У тебя был роман с Тышкевич?
– С Лягушкой? Ерунда, просто пару раз в ресторане сидели.
– Не ври.
– Ну на дачу съездили как-то, ей-богу, и все. Это не роман, а так… перепихон.
От злости я швырнула трубку, и маленький «Эрикссон» обиженно заморгал зеленой лампочкой «смените батарею». Яростно роясь в телефонных
На следующее утро пришлось решать непростой вопрос. Куда отправиться вначале? Допрашивать Лягушку и Эльвиру Балчуг? Расспрашивать соседку Подушкиных? Навестить Лиду в больнице?
Пораскинув мозгами, решила начать с Лягушки. Новоявленная полька жила в более чем скромном квартале – Теплом Стане.
«Интересно, почему данное место назвали теплым?» – думала я, ежась от пронизывающего ветра, который моментально залез под куртку, стоило только вылезти из машины. И подъезд, и лифт, и квартира оказались обычными, без всяких прибамбасов типа волосатых ковров и белой кожи на стенах.
Самый обычный антураж – крошечная прихожая с грудой туфель и шаткой вешалкой. Меня провели сразу на кухню, которая свидетельствовала, как медленно растет благосостояние хозяйки. Стиральная машина «Канди», плита «Электролюкс», зато холодильник и телевизор отечественные, старенькие, и мебель допотопная – серый пластик в розовый цветочек. У самой когда-то то же самое было. Зато Лягушка выглядела ослепительно. Узенькие черные брючки выгодно подчеркивали длинные ноги актрисы, зеленая кофточка удивительно шла хозяйке. Римма оказалась рыжей, с молочной кожей, чуть тронутой редкими веснушками, и светло-зелеными глазами. Волосы она собрала сзади в тугой пучок, спереди легкая челка и колечки волос. Кажется, понятно, чей образ Лягушка взяла за образец. Николь Кидман! Модная голливудская рыжеволосая дива. Получилось довольно похоже, да и возраст у них примерно одинаковый, около тридцати.
Когда я покидала Воропаевых, Марина предупредила – Эльвира просто дура, а Римма – умная и хитрая. Ни той, ни другой ни в коем случае нельзя говорить, что у Артамоновых пропали дочери. Одна по глупости, а другая по злобе растреплет. И теперь предстояло аккуратно выяснить, что за обида на Андрюшку тлеет в душе Риммы.
– Ваш адрес, – начала я с ходу, – дал мне господин Артамонов.
– Да? – вздернула бровь Лягушка. – Что за проблема у Андрея?
– Насколько мне известно, никаких, – бодро ответила я, – просто посоветовал пригласить вас на роль.
– Классика или современная пьеса?
– Абсолютно современная, – заверила я ее, – типа мюзикла, с переодеванием…
– Нет, что он себе думает? – Римма раздраженно забегала по кухне. – Я актриса трагического плана – Медея, ну, в крайнем случае, Чехов. Мне подвластны любые чувства, глобальные, конечно. Мюзикл! Как только ему в голову это пришло!
– Жаль, – притворно огорчилась я, – предполагали потом возить спектакль по нашей области, зритель благодарный: шахтеры, крестьяне. Опять же заработок отличный.
– Так вы не из Москвы! – возмутилась Лягушка.
– Уральские горы, – пояснила я с достоинством, – край самоцветов и металлургов.
От злости у Лягушкиной пропал голос, и несколько
Наконец Римма решила не убивать нахальную провинциалку и сухо заявила:
– Простите, такое предложение не для меня. Кататься по клубам – маленькое удовольствие, поищите сразу менее известных… сходите в «Щуку», ГИТИС, может, кто из студентов захочет подработать.
– Неудачно вышло, – пробормотала я, – Андрей Артамонов меня заверил, что вы сидите без работы и хватаетесь за любое предложение.
Римма побагровела. Видя эффект, я продолжала жать на ту же педаль:
– Абсолютно уверенно говорил, что в Москве, пока он жив, вам не предложат никакой роли, я и подумала, что вы сразу ухватитесь за наш мюзикл!
Лягушкины щеки быстро меняли окраску от светло-розовых до баклажанно-синих.
– Ну скотина, – процедила она, все же стараясь не потерять лицо. – Ну сволочь. Ладно-ладно. Тоже мне Хичкок нашелся. Не один в столице продюсер…
– Еще он всем сообщает, что у вас отвратительный характер, – подлила я масла в огонь, – рассказывал историю про миску с салатом, предупреждал, что вы ради денег готовы на все…
– При чем тут деньги? – удивилась Римма.
– Он говорил, что вы поспорили с Никитой Богословским на тысячу долларов…
– Это Лидка придумала, стервятина, лахудра хитрая, – возмутилась Римма, – да не так все было.
Я поглядела на ее пышущее гневным негодованием лицо, закурила сигарету и стала слушать.
Андрей Артамонов дал Лягушкиной небольшую роль в спектакле «Привидение». Всего два выхода на протяжении двух актов. В общем, «кушать подано», или, как говорят балетные, «седьмым лебедем у пятого пруда». Естественно, Римме хотелось большего. Но ситуация на подмостках сейчас такова, что выбирать не приходится, хватай, что дают!
Но произошло событие, широко описанное в литературе. Актриса, исполнявшая главную роль, за пять минут до выхода на сцену, буквально в кулисе, упала с сердечным приступом! За сценой все заметались в ужасе. Времени, чтобы вызвать из дома дублершу, нет. Зрители уже начали в нетерпении хлопать в ладоши. И тут настал звездный час Лягушки. Она объявила, что отлично знает роль и готова заменить больную. Андрюшка схватился за голову, но отменять спектакль… Скандал! Лягушку срочно переодели, и действие понеслось. Сыграла она, кстати, неплохо.
Вечером все участники, довольные, что спектакль состоялся, отправились к Артамонову на дачу – праздновать премьеру. Хорошо и много выпили, в конце концов Римма оказалась в постели режиссера.
Утром она просто светилась от счастья. Удача пролилась дождем на кружившуюся голову: и роль, и влиятельный любовник. В мечтах Лягушка уже играла весь репертуар московских театров, не хватало только паровоза, который вытащит ее из ямы нищеты и безвестности…
Но радужные надежды оборвались сразу. В пять часов вечера, когда Римма старательно готовилась выйти на сцену главной героиней во второй раз, распахнулась дверь гримерки и помреж сообщил, что больная в полном порядке и Лягушка опять играет «смышленую служанку». Римма кинулась к Андрею. Тот снисходительно похлопал женщину по плечу: