Контролер
Шрифт:
Дверь распахнулась, и в кабинет уверенно зашел еще совсем молодой парень. Тимофей Иванович уже хотел возмутиться, тут проверяющий из Москвы приехал, а к нему вваливается кто ни попадя! Но вовремя прикусил язык. Вспомнил, что многие уже обжигались на этом, ведь это и был тот самый Огнев!
— Здравствуйте, товарищ Баженов, — кивнул парторгу парень. — Сергей Огнев, — представился он.
— Здравствуйте, товарищ Огнев, — слегка дрожащим голосом поприветствовал в ответ Тимофей Иванович.
Парень уверенно прошел до стола
— Ну, рассказывайте, — хмыкнул проверяющий и выжидательно посмотрел на Баженова.
— Вот, — тут же подсунул Тимофей Иванович только что проверенные им бумаги. — Отчет по работе с рабочими.
Огнев неторопливо придвинул бумаги к себе и бегло их просмотрел. После чего спросил, ошарашив Баженова.
— А чего вы скрываете ваши отношения с помощницей? Дарья Валерьевна — женщина свободная. Вы тоже не женаты. Так что вам мешает оформить ваш союз?
— Простите, но причем здесь… да и как вы узнали? — удивился не на шутку парторг, кинув испуганный взгляд на помощницу.
Та стояла красная от смущения и не знала, куда деть взгляд.
— Как откуда? Земля слухами полниться.
— Ну, уж в этом мы сами разберемся, — набрался смелости возразить Баженов.
— Мда? А что будете делать со слухами, что гуляют по вашему заводу? — строго посмотрел на него Огнев. — А с дисциплиной? Какой пример вы подаете трудящимся, вы подумали? Член партии — это ориентир для людей, что его окружают. И что они видят, глядя на вас? Что можно крутить интрижки на работе? Не создавать семью, не растить детей? Какое общество мы построим тогда? Знаете поговорку: вы либо крестик снимите, либо трусы оденьте? Так она про вас!
Помолчав, ожидая ответа и так его не дождавшись, Огнев продолжил.
— Вы читали «заповеди коммуниста»? Понимаю, недавно написано, но рассылка была по всем предприятиям.
— Читал, — сдавленно кивнул Баженов.
— Что там сказано?
— Эээ. — стал судорожно припоминать Тимофей Иванович.
— Вот вам и «э», — хмыкнул проверяющий. — Перечитайте. Идем дальше, когда последний раз проводилась работа по целям и задачам коммунизма?
— Так в бумагах все написано, — ткнул в папку Баженов.
— На заборе «х. й» написано, а под ним дрова лежат, — раздраженно ответил Огнев. — Что толку от ваших бумаг, если рабочие не знают, какое общество мы строим и для чего? Никто из них не смог дать мне ответа, пока я к вам шел! Вы когда-нибудь пробовали попасть в мишень? — вдруг задал новый вопрос парень.
— Нет, а причем здесь это?
— Да при том, что невозможно в нее попасть, если ты ее не видишь! Только если случайно. Также и с коммунизмом — как мы его построим, если люди не знают, к чему стремиться? Тут одно из двух: или вы не проводили с ними занятий, или они их просто не запомнили. Но в обоих случаях виноваты вы!
Баженов побледнел.
—
— Нет, — понимая, что закапывает себя еще глубже, но уже не смея врать или увиливать — что-то больно хорошо осведомлен проверяющий оказался о делах на его заводе, ответил Баженов.
— А надо проводить! Почему у вас нет доски почета? Где будут висеть передовики производства и лучшие работники? Откуда у людей возьмется мотивация, если они не будут видеть, что их ценят, ими гордятся?
— Но она есть…
— Где?
— В комнате досуга.
— Эта вы склад так называете? — хмыкнул парень.
— Нет, склад в другом месте.
— А выглядит как склад, — отрезал Огнев. — Видел я вашу «комнату», какой досуг там провести можно? По виду — туда снесли все, что плохо лежит, чтобы с глаз долой убрать.
Тимофей Иванович не знал, что ответить на это. Ведь это правда. Только снесли туда «все, что плохо лежит» специально перед приездом Огнева, чтобы расчистить другие помещения. Кто же знал, что он туда сунется?
— Доску почета — на проходную, — распорядился парень. — Чтобы люди, приходя на работу, видели ее каждый день. И не забывайте ее обновлять раз в месяц.
Баженов постарался незаметно выдохнуть. Раз уж начали отдавать приказы, об их выполнении обязательно спросят. Но с другой стороны — сейчас его с поста никто не погонит, иначе бы не приказывали.
— Директор у вас не в партии — почему?
— Так не хочет, — беспомощно развел руками парторг. — Но ведь это дело добровольное, разве не так?
— Так-то так, — согласился с ним проверяющий, — но опять же ваша задача — убедить людей вступать в партию. Чтобы это было почетно, а исключение из нее воспринималось как строгое и серьезное наказание. К тому же возвращаемся к вопросу построения коммунизма. Вот как люди будут видеть в этом что-то хорошее, если их начальник отказывается вступать в партию? Народ ведь как думает: если начальник что-то себе приобрел, или куда-то вступил — то это что-то хорошее, либо выгоду приносящее, либо статус. А раз не вступает, то ничего положительного в этом и нет. Понимаете мою мысль?
Баженов закивал, мысленно проклиная упрямого старика, которому он уже раз двадцать предлагал членство и поручительство.
Разнос продолжался еще полчаса, заставив парторга вспотеть как мышь, но по итогу с поста его не сняли. А ведь он слышал, что бывало и такое!
— Вернусь через месяц, — пообещал напоследок Огнев. — Посмотрим, что у вас поменяется.
После ухода парня, Тимофей Иванович обессиленно, словно пробежал марафон, плюхнулся на свой стул. Дрожащей рукой вытер пот и посмотрел на стоящую в дверях помощницу. Что там Огнев говорил? «Начинать надо с себя?»