Контракт
Шрифт:
Проведи группировка в таком состоянии ещё немного времени и от нее остались бы крохи – если бы остались вообще – так что разводящий отчасти гордился тем, что остановил «самоуничтожение». Расстраивали только потери, за допущение которых было стыдно. Отчасти перед бойцами и перед главком, которому придется отчитываться, но больше – перед самим собой.
Называть чудом то, что вражеская бригада быстро перебежала под его знамена – неправильно и наивно. Бойцы увидели, какая сторона лидирует и переметнулись на неё, не захотев по итогу умирать – стандартная ситуация, в которой некоторые меняли свою сторону не в первый раз. Ожидать иного и не
Тем не менее, прекрасно понимая логику действий, мужчина казнил часть бойцов, которые чрезмерно увлекались сменой стороны – для показательности, что подобное поведение, всё-таки, не приветствуется. Ясное дело, что если кого-то подобные процедуры и вдохновили на более-менее верную дальнейшую службу, то кто-то их горячо осуждал, но толку от этого осуждения не было совершенно никакого. Разводящий делал то, что сам считал нужным и старался не сомневаться ни на секунду – в конце концов, оставшись теперь единственным действующим командиром группировки, он не должен был находить места сомнению.
К имеющимся проблемам, с которыми только предстояло разбираться, прибавилась «Свобода» со своими претензиями по поводу смерти командира с «Янова». Вермут об этом и думать забыл, когда на блокпост Армейских складов напали «зеленые» ребята, требуя выдать им разводящего. Мужчина понимал, что «Свобода» так просто от них не отстанет, мог придумать какое-нибудь хитроумное средство против их возмущения, но голова была забита другим и разводящий оповестил лидера группировки, что смерть Гайдука – заказ. Да, ложь, но какая разница? Убедительно лгать – одна из основных способностей членов Синдиката. Лукаш горячился, наверное, как мог – угрожал, требовал выдать заказчика, но, по итогу, успокоился и более разводящему не докучал. Вермут понимал краем сознания, что тот наверняка ещё даст о себе знать – например, когда проведет собственное расследование и выяснит, что никакого заказа не было. Такое, конечно, маловероятно, но нельзя недооценивать руководителя одной из самых сильных местных группировок.
Только к середине недели, когда дела стали более-менее уменьшаться, разводящий решил, что может вернуться к изначальной основной проблеме. Лиманск так и не появился и Лейб всё кормил мужчину «завтраками», мол вот-вот появится, но точно ничего сказать не мог – сидел на чемоданах вместе с Физиком, который, не смотря на запрет командира, упорно собирался посетить аномальный город. Вермута это и веселило, и раздражало одновременно, но он точно знал, что в эту экспедицию своего заместителя не отпустит. Отстрелит ноги, если потребуется, но в сторону Лиманска уйти не даст. Физик бесился и разводящий прекрасно его понимал – не особо приятно, когда что-то запрещают и не объясняют почему, но не скажет же он пареньку, что не желает отпускать того из-за абстрактного дурного предчувствия? Будет выглядеть уж совсем сентиментальным дураком, в то время, когда наоборот необходимо предъявлять миру всю твёрдость своего характера.
Не то, чтобы Вермут сомневался в Миноре, но на самом деле не ждал, что поставленная ему задача, касаемая мутанта, закончится удачно. Миссия строилась на предположениях и сплетнях, но была едва ли не единственной
– Вступить хочет. – Пояснил Физик, когда учёный отправился за остатками документации в «пыточную». Вермут знал об этом давно и, когда междоусобица закончилась, пообещал себе подумать. Думал бы быстрее, если бы не направление, по которому Лейб желал работать – ну какой из него вояка?
– Что мы имеем? – Уже позже, подводил итог обсуждениям учёный, когда спустя долгое время и кучу разных теорий, те пришли к единственному более-менее адекватному выводу. – Если Выброс – это разрядка сил Зоны, и в этот момент Хозяева тоже что-то «отдают», а не «вбирают», то, скорее всего, у них тоже происходит разрядка.
Минор тихо прыснул, сдержав смешок – в который раз за всё собрание. Его поведение напоминало поведение мальчиков пубертатного возраста в школе, когда на физике учитель начинал проводить эксперименты с натиранием эбонитовой палочки, и Вермут подозревал, что над словом «многочлен» тот сейчас тоже не поленился бы похихикать, как и над «разрядкой». Он покосился на подопечного.
– Перестань. – Устало прошипел разводящий, на что мужчина, улыбнувшись, пожал плечами, мол «Я ж вроде ничего, но раз ты просишь, то окей».
– Если не дать произвести разрядку, то переизбыток энергии может нанести носителю большой урон, вполне возможно – летальный. – Продолжил Лейб с крайне серьезным видом, Вермут согласно кивнул. Да, это первое, к чему они пришли в ходе обсуждения, и в голове разводящего уже потихоньку сформировывался план, каким образом Сету не дать совершить сей ритуал. – Если же носитель запустит процесс и препятствовать ему не получится, следует его атаковать в момент разрядки, так как это может так же нанести ему существенный урон. Я всё отметил?
– Всё, всё. – Самодовольно улыбаясь заключил Минор – имеет, в принципе, право так себя вести. Если бы не он – информации бы не было. Лейб, с надеждой в глазах осматривающий мужчин, облегченно выдохнул, когда получил подтверждение по своему вопросу. – А вот если придумаешь, каким образом завалить этого козла под Выбросом, если мы его не сможем удержать – вообще молодец будешь.
– Я думаю, что Лейб уже молодец. Да ведь, Лёва? – На вопрос разводящего, ученый активно закивал, соглашаясь. Что ж, он подготовил ему и второй вопрос вдогонку. – И, я думаю, Лейб не откажется, если ему предложат официально послужить Синдикату?
Ученый закивал бодрее прежнего, выпрямился на стуле и смотрел на мужчину радостным, но удивленным взглядом. Однако, его удивление было «ничто» по сравнению с тем, какое читалось на лицах Физика и Минора. Вермут слегка приподнял уголок губ в улыбке – не ждали, да? Конечно, не ждали. Да он и сам не ждал, но куда уж ещё тянуть? Конечно, начинать придется не сразу с полевых задач, но надо паренька, в конце концов, закрепить на месте – сбежит ещё, потом скачи за ним по всей Зоне, пока он всё, что узнал и насмотрелся здесь не вынес в народные массы.