Контракт Паганини
Шрифт:
— Ты играл очень хорошо, пока не сделал вид, что сфальшивил, — вполголоса сказал он.
Когда Аксель вернулся, дом отозвался тишиной. Был уже поздний вечер. Аксель поднялся в чердачный этаж, прошел через музыкальную студию в спальню и закрыл дверь. В голове все еще звучала музыка. Аксель снова слышал, как он разложил мелодию на звуки, как внезапно потерял темп и оборвал пьесу.
Он обрывал музыку снова и снова.
Аксель лег в
Утром Акселя разбудил телефонный звонок.
Кто-то прошел по столовой, пол тихо скрипнул. Через некоторое время послышались шаги — сначала по лестнице, потом по этажу. Мать вошла к Акселю в спальню без стука и серьезно сказала:
— Сядь.
Аксель взглянул на нее и испугался. У Алисы посерело лицо, щеки были мокрыми.
— Мама, что…
— Замолчи, — тихо перебила она. — Я только что говорила с директором школы, он…
— Он меня ненавидит, потому что…
— Помолчи! — Алиса повысила голос.
Стало тихо. Мать поднесла дрожащую руку ко рту; слезы текли по щекам.
— Грета, — наконец сказала она. — Грета покончила с собой.
Аксель смотрел на мать, пытаясь понять, что она говорит.
— Но я…
— От стыда, — перебила Алиса. — Вы должны были готовиться к финалу, ты обещал, но я знала, я же знала… Лучше бы она не приходила сюда… Аксель, я не утверждаю, что ты виноват, нет. Она сама себя подвела, она просто не выдержала…
— Мама, я…
— Молчи, — снова перебила Алиса. — Теперь все кончено.
Мать вышла. В каком-то шумящем тумане Аксель встал с постели, пошатнулся, открыл скрипичный футляр, вынул изящный инструмент и с размаху швырнул его на пол. Гриф отлетел, куски деревянного корпуса посыпались вокруг развязавшихся струн. Аксель наступил на инструмент, и обломки разлетелись по комнате.
— Аксель, что ты делаешь?!
Роберт ворвался в спальню и попытался остановить брата, но Аксель оттолкнул его. Роберт ударился спиной о большой шкаф, но снова кинулся на приступ:
— Аксель ты сфальшивил, ну и что? Я слышал Грету, она тоже сыграла неверно. Со всяким может…
— Заткнись! — заорал Аксель. — И никогда больше не говори мне о ней!
Роберт посмотрел на него, потом молча развернулся и вышел. Аксель продолжал топтать обломки; вскоре уже невозможно было угадать, что когда-то они были скрипкой.
Конкурс Йохана Фредрика Бервальда выиграл Широ Сасаки из Японии. Грета выбрала несложное произведение Бетховена, но все равно сыграла неважно. Придя домой, она приняла огромную дозу снотворного, заперлась у себя в комнате и легла в постель. Девушку нашли только на следующее утро — она не спустилась к завтраку.
Воспоминание
Свет из окна упал на круглый затылок Беверли, когда девушка повернулась и стала рассматривать скрипки, висящие на стене.
— Вот бы мне научиться играть на скрипке!
— Можем пройти курс вместе, — улыбнулся Аксель.
— Мне бы этого очень хотелось, — серьезно ответила она.
Аксель бросил тряпку на стол и почувствовал, как где-то внутри поднимается усталость. Звуки рояля разносились по комнате. Пианист играл без левой педали, и звуки мечтательно перетекали один в другой.
— Аксель, бедный, ты хочешь спать, — сказала Беверли.
— Мне надо работать, — пробормотал он, больше себе самому.
— А вечером? — И Беверли поднялась.
64
Лифт идет вниз
Йона сидел у себя в кабинете и читал автобиографию Карла Пальмкруны. В записи пятилетней давности говорилось о том, как Пальмкруна ездил в Вестерос, где его сын заканчивал школу. Ученики собрались на школьном дворе под зонтиками и пели «Цветения время приходит», а отец стоял в отдалении. Пальмкруна описывал белые джинсы и белую джинсовую куртку сына, его длинные светлые волосы и что «мальчик потер нос и глаза, отчего я заплакал». Пальмкруна вернулся в Стокгольм с твердым решением: сын достоин всего, что он сделал до сих пор, и всего, что ему еще суждено сделать.
Зазвонил телефон, и Йона тут же снял трубку. Петтер Неслунд звонил из головного фургона, направлявшегося на Даларё.
— Я только что связался с вертолетчиками! — возбужденно выкрикнул он. — Сейчас они летят над заливом Эштавикен, и Пенелопа Фернандес — с ними.
— Она жива? — Йона почувствовал, как его переполняет чувство облегчения.
— Когда ее заметили, она плыла посреди моря.
— Как она? Нормально?
— Похоже, да. Сейчас ее везут в больницу Сёдермальма.
— Это слишком опасно, — неожиданно сказал комиссар. — Лучше пусть везут ее сюда, в полицейское управление. Мы привезем врачей из Каролинского института.
Он услышал, как Петтер велит кому-то связаться с вертолетом, и спросил:
— О других что-нибудь известно?
— Там черт знает что! Йона, мы потеряли людей. Вообще все страшно глупо.
— Бьёрн Альмскуг?
— Его еще не нашли… невозможно получить какую-то информацию, мы ничего пока не знаем.