Контора
Шрифт:
— Вон он. — Встретивший приятелей мужчина ткнул пальцем в дальний конец полутемного зала и, посчитав свой долг исполненным, исчез за очередной дверью, оставив гостей одних.
Рома, а за ним и Леха отправились в указанном направлении и вскоре увидели знакомые очертания злополучной машины. Холодильный титан стоял у самого окна, поблескивая хромированными плоскостями. Боковая панель была снята и прислонена тут же.
Мухо приблизился к вскрытому боку и заглянул внутрь. Леха, решительно ничего не смысливший в этой технике, заглянул в стальное чрево через плечо приятеля.
Рома
— Мутная история, — сообщил он компаньону. — Фреона там точно нет, а вот агрегат... Надо бы его включить.
Рома поднял с земли шнур и огляделся, ища розетку. Розетки не обнаружилось. То ли холодильник включали через удлинитель, то ли передвинули в эту часть, обнаружив, что нешуточных размеров шкаф не работает.
Неожиданно под сводами зала с сухими щелчками начали вспыхивать светильники. В мгновение ока полутемный зал оказался залит ровным искусственным светом. Очевидно, приятелям предстояло увидеть того, кто щелкнул рубильником, освещая себе путь в пустынных чертогах.
Мягко щелкая по плиткам пола каблуками дорогих туфель, в зал вошел Юрий Яковлевич. Чуть обгоняя его, рядом с боссом семенил давешний провожатый в синем халате. Он что-то объяснял, показывая на гостей из «Конторы». Позади торговца, чуть отставая и почти закрытые массивной фигурой, двигались еще двое, довольно бандитского вида.
— Интересное явление! — не вполне ясно, но довольно громко обозначил свое впечатление от встречи владелец магазина.
— Здравствуйте, Юрий Яковлевич...
— Виделись, — перебил Рому толстяк. — Но пожелание здоровья лишним не бывает. Какими судьбами?
— Вот, — Рома продемонстрировал шнур, который держал в руке, — приехали осмотреть агрегат, хотели включить...
Он покрутил четырехпалым штепселем, демонстрируя, что именно подключением он и озабочен больше всего на свете.
— Миша, — толстяк, повернув огромную голову, обратился к одному из сопровождающих, — рассуди нас с молодым человеком. Кто больше похож на идиота, он или я?
— И судить нечего, — отозвался сопровождающий, выходя из-за спины шефа и окидывая гостей недобрым взглядом. — Они очень похожи на двух идиотов с переломанными ногами.
Юрий Яковлевич удовлетворенно кивнул.
— Спасибо за прямоту. А вот что мне тогда непонятно. Я сегодня объяснил этим ребятам задачу: привезти мне завтра новый холодильник, взамен этого. Ребята почему-то приходят сегодня и начинают без спросу копаться в моих вещах, хозяйничают тут...
— Мы не хозяйничаем! — прервал его Леха. — Зачем вы такое говорите? Мы...
— Тебя кто спрашивал? — рявкнул сопровождающий Миша. — Ты кто такой? — Он двинулся к Лехе, и тот, хотя расстояние оставалось еще приличным, попятился. — Тебе кто дал слово? — продолжал свой натиск Миша. — Стой и слушай, пока не спросят. Понял?
Леха кивнул, бросив беспомощный взгляд на Рому.
— Не слышу! Понял или нет?! — снова рявкнул Миша.
— Понял, — быстро отозвался Леха.
Наведя таким образом порядок среди аудитории, Миша
— Нечего здесь шакалить, — подвел итог толстяк. — Завтра привезете холодильник, а сейчас кыш отсюда.
— Если вы настаиваете на замене, — осторожно подал голос Рома, благоразумно проглатывая «кыш», — то мы завтра днем заберем этот холодильник, а к вечеру...
— Ты что, условия мне ставишь? — Юрий Яковлевич всплеснул руками.
— Нет, какие условия... Я просто излагаю наш план.
— Твой план изложу тебе я. Завтра, не позднее пяти часов, я наблюдаю здесь новый холодильник. Новый холодильник, понял? Не позднее пяти часов! А потом можете забирать эту помойку. Все. Если я в пять часов не замечу новой техники, вы будете очень жалеть об этом, даже больше меня.
Толстяк начал разворачиваться, чтобы уйти. Подобный план для приятелей был невыполним.
— Юрий Яковлевич, — Рома умоляюще вскинул руку, — но мы не можем купить новый холодильник. Мы можем этот заменить на нашем складе, а потом привезти новый сюда...
Толстяк, не обращая внимания на эти реплики, закончил разворот и теперь удалялся прочь, сопровождаемый своей немногочисленной, но впечатляющей свитой. Рома сделал несколько шагов за удаляющейся группой и остановился, опустив руки и в полном отчаянии глядя в спину торговца.
— Послушайте, Юрий Яковлевич! — кинулся в атаку Леха. — Это несправедливо!
Процессия остановилась. Четыре пары глаз обратились к выкрикнувшему последние слова. В первый момент Леха слегка струхнул под этими взорами, но ему не возражали, и он понял это как готовность выслушать.
— Это несправедливо! — повторил он магическую фразу, заставившую дельцов обернуться. — Вы приобрели оборудование. Мы помогли вам на этом сэкономить. И заработали мы с вами на этой сделке поровну. Вернее, мы — заработали, а вы сэкономили. И вот вышла накладка. Вы требуете заменить холодильник. Хорошо, мы заменим его. Хотя при таком раскладе мы потеряем бабки, а вы нет. Но теперь вы нас загоняете в такие рамки, когда мы физически не в состоянии выполнить ваши условия.
Леха говорил и удивлялся сам себе: в жизни не подумал бы, какой в нем спит оратор! На рынке-то брали в основном не аргументами, а горлом и нахрапом. Оратор в нем проснулся в экстремальной ситуации. Он, конечно, врал — дело привычное, — но как складно врал! Будто агитатор на выборах.
— Нам же не выдадут на складе другой холодильник, если мы не привезем этот, — продолжал свою яркую речь Леха, постепенно приближаясь к застывшим фигурам оппонентов и поэтому говоря все тише, вкрадчивей, как поступают врачи и гипнотизеры, поняв, что целиком завладели вниманием слушателя. — Мы и так еле упросили заменить этот. Оборудование у нас на фирме не меняется. Давайте мы заберем с утра этот, сломанный, а к пяти часам привезем вам новый. Новехонький, в упаковке. При вас его проверим, все такое. Вы ведь все равно уже нажили денег, сэкономили. Зачем же нас-то душить? Мы не сможем выкупить новый холодильник. А если б даже и набрали денег, то разве это справедливо: мы в долгах, а вы при своем наваре...