Контора
Шрифт:
— Звучит убедительно.
— Мне кажется, что если и эта система не сработает, то останется только...
— Идти работать на завод. Создавать профком и распределять гуманитарную помощь.
Стас улыбнулся:
— Так что, принимается такой план?
— О'кей.
Борис приступил к работе в отделе региональных продаж.
Определенно этот перевод можно было считать повышением. Во-первых, он получил собственный стул. Не кресло, конечно, и стоял этот стул в тесной комнатенке, где ютились все трое сотрудников отдела, но лиха беда начало! Новый ка-бинетик оказался настолько тесным, что даже вставать из-за столов приходилось
Итак, Борис Апухтин перевоплотился из просто менеджера в менеджера по работе с регионами.
Начальник отдела оказался нормальным парнем. С ним можно было с лету переходить на «ты», он не стал зудеть вступительной речи относительно задач отдела, дисциплины и прочего, а в двух словах обрисовал обстановку и показал, как работать с компьютерной базой данных. Передав списки фирм, с которыми надлежало отныне вести работу Борису, он пробежался по их руководителям, предупредив, у кого из них какие заскоки и пожелания. На двенадцатой минуте их знакомства Леша счел, что курс молодого бойца пройден, и предложил отправиться в бар, глотнуть чайку.
Помня инструкции коммерческого директора, Борис внимательно наблюдал за Кончаловским, изо всех сил пытаясь понять, чем же он так интересен. В итоге ему удалось обнаружить в Леше лишь две примечательные вещи — довольно редкое свойство заикаться на гласных звуках и шляпу.
Шляпа у Кончаловского определенно поражала воображение. Ковбойская, с широкими полями и плетеной лентой, она выделялась в россыпи кепок, бейсболок и просто непокрытых голов, когда Леша шел по улице. Где он только раз-добыл такую? Подарок техасского дядюшки? Дядюшка в Техасе, несомненно, мог считаться интересным штрихом в биографии. Должно быть, Леша гордился своей шляпой. Во всяком случае, относился к ней крайне бережно, и, в общем, она того стоила, но вряд ли начальник буДет рекомендовать новобранцу присмотреться к шляпе начальника отдела.
Заикание, пусть и столь необычное, тоже не бог весть какая ценность для фирмы, если только речь не идет о цирке. Леша Кончаловский, повторюсь, заикался на гласных звуках. Обычно речь заики льется легко и свободно, пока нет нужды произнести, скажем, букву «т». Здесь начинается проблема. «Т-т-трактор». Прежде чем произнести слово, человек, мучительно морщась, издает звуки, напоминающие стук мотора. С Лешиным заиканием все иначе. «О-о-очень рад!» — сообщает он, словно бы подчеркивая искренность своих чувств восторженными междометиями. «И-и-иди пообедай», — предлагает он, словно продолжая начатый ранее список поручений. Из-за этого его заикания время от времени случаются разного рода конфузы.
Клиенты оплачивают оборудование или наличными, или по перечислению, по безналу. Жаргон конторцев умял эти термины до «нальной» и «безнальной» оплаты. Приключилось вот что. Приехали клиенты, частные предприниматели из Уфы. Муж и жена. Леша поручил Борису оформить их заказ. Борис предложил клиентам пройти в бар и выпить по чашечке кофе или посмотреть новое оборудование, выставленное в зале, пока он оформит документы. Уфимцы отправились в зал. Несколько мгновений
— Борис! — Его хорошо поставленный альт снарядом пролетел по коридору, заставив уфимцев вздрогнуть, а Бориса обернуться на пороге зала.
— Что?! — Идея кричать через весь коридор не очень нравилась Борису, но, в конце концов, не он первый начал.
— Скидку о-о-оформи!
— Помню!
Борис уже хотел двигаться дальше, но вслед ему полетел еще один вопрос:
— А-а нальная у-у них о-оплата?
Леша застыл с открытым ртом, поняв, какой подтекст придало простому вопросу его заикание.
Предприниматель из Уфы этот подтекст прочел мгновенно и загоготал, демонстрируя неизвестно кому поднятый большой палец. Супруга его залилась краской и принялась тыкать мужа локтем, призывая его к порядку. Через мгновение одна из дверей коридора распахнулась, и оттуда посыпались давящиеся от смеха сотрудники сервиса.
— Как-как? — веселились они, наперебой подкалывая сконфуженного коллегу. — Леша, какая оплата? И кто будет принимать, бухгалтерия или касса?
Борис тоже улыбнулся, но лишь слегка.
— Нормальная оплата, — громко ответил он, с укором глядя на резвящихся сервисников. — Наличными деньгами.
Позднее Борис понял, что, работая в «Конторе», подобных курьезов можно насобирать целую коллекцию.
Львиная доля людей, приезжающих забирать оборудование для региональных фирм, была просто водителями или экспедиторами, которым поручили забрать в московской фирме груз, чаще всего попутный. И вот влетает тюменский работяга в региональный отдел, судорожно повторяя про себя мудреное название аппарата, который ему нужно получить. Он и так уже нервничает из-за того, что нужно грузить и везти через полстраны невесть что, и больше всего он боится забыть мудреное название заморского аппарата. Если он не сможет даже объяснить, зачем приехал, то будет выглядеть круглым дураком, и, что самое страшное, у оборотистых московских дельцов появится соблазн всучить круглому тюменскому дураку что-нибудь не то. Название написано в накладной, но написано, будь оно неладно, на английском, а водитель учил в школе немецкий и имел по нему твердый трояк.
Итак, этот сибиряк вваливается в комнатушку, пыхтит и отирает выступающий на лбу пот.
— Здравствуйте, — произносит он, доставая из кармана ворох документов, — я приехал за оборудованием.
— Здравствуйте, — кивает в ответ Борис и открывает на экране компьютера нужную таблицу. — Как ваша фамилия?
Чего проще — найти фамилию, и тут же компьютер сам выведет на экран накладную. Но сибиряк продолжает крутить в мозгу иностранное слово, оно висит на языке, как камень во взведенной баллисте, и вылетает просто потому, что давно наготове.
— Киото! — выпалил водитель.
Борис начинает вбивать фамилию в окошко поиска, удивляясь, какие диковинные имена и фамилии встречаются в российской глубинке. Вбивая вторую букву, он вспоминает, что Киото — прежняя столица Японии. Второй раз опуская палец на клавишу «о», Борис припоминает, что так еще именуется модель итальянского холодильного прилавка, выставленного в зале. Менеджера осеняет: «Киото» — отнюдь не фамилия гостя, а прилавок, который его прислали забрать! Коротко вжикнув, компьютер подтверждает догадку, сообщив, что клиент с японской фамилией в списке не значится.