Контора
Шрифт:
При такой грандиозной сделке, как у «Бритиш навигейторз», вероятность того, что что-нибудь пойдет не так, переходила почти в уверенность. Оставалось лишь надеяться, что это произойдет не по вашей вине и сделка все же сорвется, а вся фирма не погибнет.
В любом случае, размышлять на эти темы нам было некогда: мы с Элли, а также Ханна, Эш и Люси были слишком заняты. Мы мчались с одного заседания на другое, пытаясь довести до кондиции договор о купле и продаже. И так целых четыре недели! Мы совещались друг с другом, затем бежали на заседания с компаньонами, после чего снова собирались вместе, чтобы подготовиться к следующему заседанию с
На этой неделе в Лондон на один день приехали мои родителя и пожелали меня увидеть, так что мне пришлось выделить на встречу с ними час. В своей записной книжке-календаре я обозначил ее как заседание с «Бритиш Навигейторз». Правда, была вероятность, что просматривая впоследствии эту книжку на предмет начисления себе оплачиваемых часов, я включу и этот час, но что никто не обратил бы внимания. Наша зарплата должна была теперь исчисляться чуть ли не в миллионах, так что двести сорок фунтов в ту или иную сторону не имели значения.
– Надеюсь, мы не отвлекли тебя от чего-нибудь важного, – сказала мама, когда мы втиснулись в пластмассовые кресла, прикрепленные к столику, в ближайшей непрезентабельной закусочной.
– Вовсе нет, – ответил я, по привычке взглянув на часы. К счастью, на работе сейчас возникла краткая пауза, но я все же нервничал: а вдруг там происходит что-то, требующее моего присутствия в офисе. – Я стараюсь каждый день обязательно выходить на улицу хотя бы на двадцать минут, чтобы взглянуть на солнце. Меня даже считают из-за этого бунтарем. А уж выбраться из офиса на целый час – это такое удовольствие! Однако к двум мне нужно вернуться на заседание.
– И все-таки это совсем неплохо оплачивается, – заметил папа.
Они годами взволнованно следили за ростом моей зарплаты, давая своим друзьям регулярные отчеты. Это походило на фунтометр (или как там называли этот прибор?) из передачи «Флаг отплытия». [40] Когда маленькая стрелка весело проходила отметки 50 000, 60 000, 70 000 и 80 000 фунтов стерлингов, родители транслировали радостные новости. Высший уровень, которого я достиг бы, став компаньоном, был обозначен таким образом: «Устроен в жизни – это все, чего мы хотели для нашего сына».
40
Телепрограмма информационного и занимательного характера для детей; передается Би-би-си-1 с 1958 года.
Мы поболтали о том, как они провели день в Лондоне. Они приезжали сюда раз в два месяца, а друзьям туманно сообщали, что у них кое-какие деловые встречи в Лондоне. По-видимому, мои родители надеялись, что все сделают следующий вывод: у них хранится золото в «Куттс энд компани», [41] и они регулярно проверяют его.
Скромно потупив глаза, мама ковыряла вилкой сосиску, жареный картофель и горошек у себя в тарелке.
– Гм-м, как там у вас дела с Элинор?
41
Крупный
Они не видели нас с того самого воскресного ланча. Даже если бы у нас было такое желание (а его не было), у нас просто не было времени.
– Работа, работа, работа – совсем нет времени для себя, – пожаловался я. – Но в основном все идет прекрасно.
Мама просияла.
– Есть вещи, более важные, чем работа, – неожиданно заявила она, начисто позабыв, как всю жизнь строила относительно меня честолюбивые планы. Я уловил, как папа шепчет ей на ухо: «Восемьдесят пять тысяч фунтов».
– Попытайся сказать это президенту «Бритиш Навигейторз», – посоветовал я, и в ответ на меня устремились две пары глаз, ничего не выражавших.
– На днях мы обедали с дядей Тони и тетей Хилари, – осторожно произнесла мама. Это была единственная возможная замена для «мистера и миссис Грей», когда она говорила со мной о родителях Элли.
– Представить себе не могу, о чем это вы говорили, – сказал я.
– Это было так смешно – мы обе заговорили о квартирах. Я сказала тете Хилари о том, какая у тебя большая квартира, а потом она рассказала, что Элли живет в точно такой же по величине квартире. – Итак, обе расхвастались, подумал я, а вышла ничья. – А затем твой отец принялся ворчать насчет диких цен на недвижимость в Лондоне…
– Ты знаешь, что сарай в Кенсингтоне купили за сто десять тысяч фунтов? – Папа редко кого-нибудь перебивал, но от цен на недвижимость закипает кровь у любого благонамеренного жителя шести графств. [42] – Сарай! Простой деревянный сарай – такой, как у меня в дальнем конце сада. Я прочитал об этом в газете. Безумие! Абсолютное безумие!
Мама остановила его взглядом.
– Как я говорила, мы беседовали о ваших квартирах, а затем сказали вместе: «Почему бы им не съехаться?» Представляешь – обе одновременно! Такое совпадение!
42
Графства, окружающие Лондон (Мидлсекс, Эссекс, Кент, Суррей частично вошли в состав Большого Лондона; иногда к ним причисляют Хартфордшир и Суссекс).
Меня так изумило, что мама за несколько недель разделалась с моральными устоями, которых придерживалась несколько десятилетий, что я даже не стал осмеивать эту явно сочиненную историю.
– Это был бы очень решительный шаг, – заметил я. – Вы уверены, что готовы к нему?
– О да, – с готовностью подтвердила мама. – А как насчет тебя, Чарли?
Я бы солгал, сказав, что эта идея не приходила мне в голову – но я же все-таки юрист!
– Вообще-то я никогда серьезно об этом не задумывался, – ответил я. – Насколько мне помнится, когда я собирался поселиться вместе с Мэри, ты была против и стояла насмерть.
Мама замахала руками:
– О, это же совсем другое! Элинор нам нравится.
Мэри была очень славной девушкой. Пару лег назад мы с ней встречались семь месяцев. Но она совершила роковую ошибку, пытаясь снискать расположение: она пекла пироги гораздо лучше, чем моя мама. Особенно удавалась Мэри сочная ватрушка с шоколадом. Когда моя мама впервые попробовала эту ватрушку, по выражению ее лица можно было решить, что пирог начинен горчайшей лимонной кожурой.
Я взглянул на часы, собираясь закончить ланч.