Контора
Шрифт:
Компаньон протянул мне руку, и я не без робости подал свою. Следует ли мне поведать о тех крутых мерах, которыми я намеревался воздействовать на его сына, или он ждал от меня более снисходительного подхода? А тем временем он больно сжал мою ладонь, так что аж захрустели костяшки. Имело ли это какое-то значение? Как раз в таких случаях давала о себе знать моя паранойя.
– Так значит, Фортьюн, вы тот самый парень, которому поручено воспитание моего Ричарда?
Если вы найдете способ, как это сделать, скажите мне. Ладно? Уже двадцать
Он гортанно рассмеялся, и мы с Грэхемом подобострастно присоединились к нему.
– Я уверен, что тут не будет проблем. Он производит впечатление славного малого. Очень остроумен.
Если восемь лет работы юристом меня чему-то и научили, то главным образом убежденно утверждать то, во что я абсолютно не верю.
– В самом деле? Так может, с вашей помощью все это проявится в полной мере.
Я был достаточно осведомлен, чтобы не быть обманутым радушием Эдварда Грина. Этот человек являлся легендой «Баббингтона». В свои лучшие времена он был известен как Комбинатор – человек, к которому клиенты обращались, когда нужно было выиграть дело любой ценой. Он был живым воплощением поговорки, гласившей, что секрет жизненного успеха кроется в честности и справедливости. Если вы таким притворитесь, таким вас и будут считать.
– Поскольку я вас тут застал, Фортьюн, хочу сказать, чтобы вы обращались с ним, как со всеми остальными. Поставьте его в условия простого стажера. Я на это рассчитываю.
В самом ли деле он так считал? Или просто высказывался так в присутствии свидетеля? Этого я не знал.
– В общем, когда он в следующий раз зайдет ко мне в половине шестого, я надеюсь, он не скажет, что идет домой.
Вот так-то, Чарли. В первый же день уже плохая отметка. Грэхем глянул на меня искоса: он ведь не испытывал такого священного трепета перед старшим компаньоном, как я. Он был компаньоном с не слишком богатым опытом и все же сохранял возможность подобраться ближе к вершине дерева.
– Честно говоря, Фортьюн, миссис Грин мечтает иметь чуть больше времени для себя, чтобы не нянчиться с ним, а то он все время путается под ногами.
Я улыбнулся.
– Выходит, я тут вроде доброй приходящей няни. Так, что ли?
Грэхем поморщился. Ну и ну! Я и вправду порою с трудом удерживаюсь от тех комментариев, которые не следовало бы произносить вслух.
Старик, казалось, был поражен. Потом в его взоре появилась озабоченность.
– Кажется, вы основательно изучили моего парня. Его мать слишком долго нянчилась с ним. Пора бы ему узнать реальный мир.
– Чарлз – как раз тот человек, который вам нужен, – подал голос Грэхем. – Он весьма практичен.
Мне пришло в голову, что результат этой моей деятельности отразится и на Грэхеме. Я получал еще одно средство для достижения своей цели, и это могло вознести меня на гребень быстрого успеха.
– Конечно, если вы намерены хитрить с парнем, то вылетите отсюда быстрее, чем гончая, укушенная пчелой
Он бросил на меня грозный взгляд, и у меня заныло в желудке. Потом он добродушно захихикал.
– Вы меня поняли, Фортьюн? Заставьте парня быть усерднее, серьезнее. Нам всем пришлось пройти через это. Знаете, компаньон, у которого я сам стажировался, заставил меня выучить наизусть содержание каждого параграфа Акта о Компаниях от 1948 года. Он был болваном, но я и до сих пор могу процитировать вам, например, параграф 109.
Я приободрился. Эдвард Грин нуждался в ком-то, наделенном некоторой долей смелости.
– Ну так давайте!
– Не понял.
– Расскажите, о чем гласит параграф 109.
Я скорее мог рассчитывать на благодушную терпимость с его стороны, чем на то, что он молча поставит мне вторую плохую оценку.
– Если вы настаиваете, Фортьюн, так и быть. Речь там идет о сертификате, разрешающем государственным компаниям заниматься бизнесом. Чаще его называют торговым сертификатом.
Было видно, что старик ужасно доволен собой. Он явно гордился тем, что до сих пор помнит это.
– А теперь, друг мой, скажите, каким параграфом он был заменен в Акте о Компаниях от 1985 года?
Это была наиболее характерная баббингтонская манера: покажи мне, на что ты способен как юрист. Я взглянул на Грэхема, который сидел с безучастным видом. Он был человеком практичным, а всякими мелочами предоставлял заниматься другим, и в первую очередь мне.
В течение последних восьми лет мне постоянно приходилось перелистывать Акт о Компаниях от 1985 года. В том странном мире, где я обитаю, это выглядит добродетелью.
– Он был заменен параграфом 117(1), однако я думаю, что в этом Акте данный параграф не трактуется как определение функций исключительно торгового сертификата.
Грэхему ничего не оставалось, как молча наградить меня аплодисментами.
Эдвард улыбнулся и одобрительно кивнул Грэхему.
– Великолепно. Я рассчитываю, что через шесть месяцев мой мальчик будет цитировать это по памяти.
Как возвысило меня в собственных глазах то, что им понравилась демонстрация этого высшего правового занудства. О, если бы я только обладал более полезными способностями, нежели умение держать в памяти законодательство о компаниях, насколько продуктивнее была бы моя жизнедеятельность.
– Не беспокойтесь. Он освоит это, как освоил восьмичасовой график.
Отец Ричарда слегка смутился.
– Да… хорошо… Будем надеяться. Честно говоря, Фортьюн, он никогда не ладил с цифрами. Вот почему мы решили, что ему не стоит учиться бухгалтерскому делу. И заниматься мелким предпринимательством.
Бедный маленький богатенький мальчик Ричард! Ты должен был бы вызывать симпатию, хотя и не слишком большую, конечно. Сентиментальность в «Баббингтон Боттс» приводила к тому, что приходилось покупать секретарше подарок на Рождество, дабы не утратить ее расположения.